Однажды вечером Лазо и Душко попали в группу, которая должна была хоронить детей, умерших от инфекционных заболеваний. Кладбище с несколькими рядами простых деревянных крестов находилось сразу за садовым забором. Земля там была мягкая, ветки фруктовых деревьев осеняли последнее прибежище детей.
Получив лопаты, Душко и другие ребята копали могилки. Лазо еле сдерживал слезы, а Душко копал молча, стиснув зубы. Работой руководил могильщик — средних лет мужчина, который не был с ребятами ни суров, ни приветлив. Зато два усташа угрожали ребятам, запугивали, говоря, что их тоже убьют и закопают вместе с мертвецами, если они будут непослушными. Мальчики выкопали четыре могилы.
Вскоре принесли трупы, завернутые в мешковину. Дети умирали каждый день по самым разным причинам. Когда число умерших возросло, трупы стали засыпать перемешанной с землей негашеной известью.
Маленький мальчик, хоронивший своего приятеля, сорвал несколько цветов и бросил их в яму. Его подозвал усташ и приказал встать по стойке «смирно». Широченной ладонью он ударил мальчугана по губам с такой силой, что тот упал на землю, а из разбитых губ потекла кровь. Однако мальчик не заплакал, а только крепко стиснул зубы.
— Хочешь, чтобы и тебя тут же прикончили?! Вам что было приказано? Кто тебе разрешил бросать в могилу цветы?
Подошла настоятельница Клементина. Следом за ней двое солдат несли четыре креста, сколоченных из досок. Ямы наспех засыпали, настоятельница сложила руки и произнесла короткую молитву.
С кладбища мальчики возвращались обессиленные, измученные…
Постепенно Душко стал разбираться, что можно и чего нельзя делать в лагере. Он быстро нашел кое-какие «лазейки» в лагерном распорядке дня и многочисленных предписаниях, понял, как можно провести благочестивых сестер и даже охранников. Он понимал, что самое главное — это не перечить начальству, не слишком выкладываться на работе и по возможности добывать себе что-нибудь поесть.
Разжиться едой было заманчивое, но рискованное дело. Когда Душко посылали работать на кухню, он всегда очень старался, чтобы получить добавку. Проще было нарвать фруктов по дороге на работу. Созревшие сливы, груши и яблоки так и манили к себе. Рвать фрукты строго запрещалось, но вместе с ребятами он все-таки несколько раз отважился на это, по-братски разделив затем трофеи с Вукой и Лазо.
Душко очень гордился своими подвигами, и Лазо решил последовать его примеру, хотя Душко и Вука уговаривали друга не рисковать. Лазо не послушал их, слишком уж хотелось есть. После того как несколько раз ему удалось незаметно нарвать слив, он забыл об осторожности. В конце концов его поймал сторож и, крепко держа за ухо, привел к настоятельнице Клементине.
Монахиня объявила общий сбор. Лазо привели под стражей, и настоятельница приказала ему влезть на ящик, чтобы всем было видно его.
— Посмотрите на этого маленького вора, — сказала она. — Наконец-то мы поймали одного из тех, кто рвет недозревшие фрукты. А ведь мы строго-настрого запретили вам делать это. — С этими словами она вывернула карманы у мальчугана и выложила сливы на ящик.
Лазо стоял, низко опустив голову. Ребят он не стыдился, в душе он даже гордился собой, но наказания очень боялся. Каждый раз, когда кто-то из ребят совершал какой-нибудь проступок, наказывали по-разному, но всегда строго.
— Фрукты у него мы нашли, мы видели, как он ворует — тут нечего много говорить, осталось только решить, как его наказать, — сказала настоятельница.
Но тут один из охранников подсказал ей:
— Пусть он лучше скажет, кто еще этим делом занимается! Тогда наказание будет мягче!
А другой подошел к Лазо, схватил мальчика здоровенной ручищей за горло и заорал:
— Говори!..
Лазо молчал. Лицо его сначала посинело, потом начало бледнеть. Усташ чуть ослабил хватку, чтобы Лазо мог вздохнуть, и снова заорал на него:
— Говори, чтоб тебе пусто было, не то задушу!
— Я никого не знаю, — испуганно прошептал Лазо.
Охранник еще сильнее сжал его горло:
— Мы тебя научим говорить, козарский щенок! Знаю я вас, упрямцев! Будешь говорить или нет?!
Он изо всех сил сдавил ему горло, но, не услышав ответа, отпустил и подошел к настоятельнице. Шепнув ей что-то на ухо, он повернулся к детям:
— Ну что ж, попробуем по-другому! Ну-ка, вор, вытяни руки перед собой!
Когда мальчик сделал это, охранник приказал: