— Не заткнешься — получишь еще!
Дверь захлопнулась. Тихо плача, Душко забрался в кровать. Все тело болело и жгло, как огнем, первый раз в жизни его высекли.
Вука, как могла, утешала брата. Оба проплакали до самого рассвета. Наступил день. За окном, озаренное лучами летнего солнца, расстилалось широкое поле, по которому они уже не могли бежать дальше…
К вечеру следующего дня на старом автомобиле двое жандармов привезли маленьких беглецов назад, в лагерь, который по-прежнему назывался сборным пунктом для детей-беженцев. Всю дорогу ребята молчали. Душко весь был исполосован ремнем. Израненное тело распухло и болело, но еще больше он страдал, глядя на горевшую в лихорадке сестру.
В лагере их встретили руганью и угрозами. Жандармы передали детей новой настоятельнице, которая смерила их суровым взглядом с головы до ног и спросила:
— Зачем вы сбежали?
— Мы не сбегали, — ответил Душко. — Мы пошли вместе со всеми, но сестра заболела в пути, и нам пришлось отстать и идти своей дорогой.
— Куда?
— Как куда? Мы хотели попасть к себе домой…
— Ты складно врешь. А зачем ты, детка, крутился вокруг хутора? Зачем барабанил в дверь?..
Душко молчал, опустив глаза. Вспомнив наказы матери, он притворился униженным и подавленным.
— Сестра говорила, что надо вернуться в лагерь, а мне больше хотелось домой. Посмотрите, какая она больная, — жалобно проговорил он.
Настоятельница и жандармы о чем-то посовещались, после чего женщина приказала:
— Отведите девочку в лазарет, пусть ею там займутся. А этого мы за бегство накажем, чтобы другим неповадно было.
Незадолго до ужина всех детей построили, а Душко заставили подняться на ящик, чтобы всем его было видно. Так же стоял и бедный Лазо, когда его наказали. На виду у всех детей с Душко сняли рубашку, чтобы все видели следы от побоев.
Дети смотрели на Душко с любопытством и восхищением, как на героя, который стоит у позорного столба, но не сдается.
Детей мучил страх. Вернувшись в лагерь, усташи свирепствовали несколько дней. Больных малышей они выбрасывали в окна, нескольких засекли до смерти; пайки были сильно урезаны. Условия жизни ребят с каждым днем ухудшались…
— Смотрите, дети, — проговорила настоятельница, — перед вами Душко Гаич, который сбежал от нас. Он обкрадывал крестьян и бесстыдно вел себя. Он нарушил наши правила поведения и был за это наказан; посмотрите, как его высекли! В наказание за побег он пять дней просидит один на чердаке на хлебе и воде.
Душко уже слышал об этом чердаке. Туда запирали малышей, которых хотели запугать чертями и привидениями. Самые слабые и впечатлительные дети сходили с ума, побывав там.
После ужина, состоявшего из тоненького ломтика хлеба и чашки соленой воды, двое стражников отвели Душко на чердак конюшни. Зазвенела цепь, скрипнул ключ в замке. Весь чердак был покрыт толстым слоем пыли, паутина висела по углам. Повсюду валялся какой-то хлам. Сквозь маленькие окошечки на чердак проникал слабый свет.
С замиранием сердца Душко принялся ощупывать стены мрачного чердака. Вдруг на перекладине он увидел тела повешенных. «Неужели каждого, кого здесь запирают, потом вешают?» — в испуге подумал мальчик.
Подойти поближе Душко не решился. Ему было очень страшно. Сильно колотилось сердечко, готовое выскочить из груди. Но потом он вспомнил рассказы тех малышей, которые побывали на этом чердаке: им слепили глаза ярким светом, завывали ужасными голосами. «Может, эти висельники — просто чучела?» — подумал он.
Набравшись храбрости, Душко коснулся «повешенного» рукой. Тот оказался легким-легким и закачался взад-вперед. Это было чучело вроде тех, что мастерили они с дедом, — в какую-нибудь старую, изношенную одежду напихивали сухих кукурузных листьев.
Сначала он хотел снять чучела с веревки, но потом решил не делать этого. Пусть все останется как было. Пусть все они думают, что он страшно испугался. Осмотрев весь чердак, он нашел ящик с костями домашних животных, а затем еще один, в котором лежали маски чертей со страшными глазами и козлиными рогами.
Больше тут ничего не было. Мальчик вернулся на облюбованное им место успокоенный. На чердаке было душно, пот катился с него градом, дышалось с трудом. Подложив под голову какие-то тряпки, он попытался заснуть. От побоев болело тело, но усталость взяла свое, и Душко скоро уснул.
Проснулся он оттого, что кто-то до него дотронулся. «Наверное, крысы», — подумал он. И действительно, вокруг бегали эти мерзкие твари, таращились на него из темноты маленькими глазками, вытягивая остренькие морды.