Все трое упали на землю, мгновенно позабыв обо всех переживаниях и бедах, о той неизвестности, которая ждала их впереди. Они плакали от радости. Родная земля раскрывала им, как мать, свои объятия. Но впереди еще был нелегкий путь, где на каждом шагу их поджидали опасности.
Они шли ночью, а днем спали в стогах свежего сена. Душко долго не мог оправиться от страха.
— Тетя Стоя, почему нас преследуют на каждом шагу?! Почему мы не можем идти домой по дороге?
— Потому что мы сербы.
— Неужели только поэтому? Разве мы чем-нибудь отличаемся от других?
— Ничем не отличаемся, Душко, и говорим на том же языке. Только мы за партизан.
Больше Душко уже ни о чем не спрашивал.
Выло еще темно, когда их разбудила косуля, подавшая голос недалеко от места их ночевки. Они быстро поели — у них еще оставались продукты, которые в поезде им дал домобран, — и отправились дальше. При свете первых солнечных лучей перед ними блеснули зеленые воды широкой реки, через которую надо было переправиться на лодке.
Над берегом реки кружили стаи воронов. У излучины реки птицы терзали чьи-то трупы. Большую стаю они спугнули и в заводи, куда пришли в поисках лодки. Черные крылья птиц со свистом рассекали воздух, когда вороны с карканьем кружились у них над головой. Вука испуганно прижалась к тете, Душко тоже стало не по себе при виде птиц, которые их совсем не боялись. Раздвинув кусты, Стоя и дети увидели на речном песке изъеденный до костей труп. В воде плавал еще один, уже вздувшийся, с веревкой вокруг шеи. Руки его были протянуты к берегу, словно он искал защиты. Течение принесло его неведомо откуда. У третьего в спине зияла огромная рана.
Женщина упала на колени.
— Это наши. Помолимся за них! — сказала она.
С тяжелым сердцем опустились на колени и дети. Им казалось, что их самих несут куда-то воды зеленой реки. Холод от мокрого песка поднимался по их ослабевшим ногам до самого сердца и леденил голову.
Они пробормотали несколько молитв за этих несчастных.
— Боже, смилуйся над нашими душами, — закончила Стоя.
Они постарались побыстрее уйти с этого жуткого места. Душко больше не хотелось ни искупаться в реке, ни напиться воды. Он хотел только одного — поскорее оказаться высоко в горах.
В следующей маленькой заводи они, к своему счастью, увидели привязанную к дереву рыбацкую лодку с веслами. Поискав хозяина, чтобы попросить его перевезти их, и так никого и не найдя, тетя подошла к лодке и сказала:
— Придется самим переправляться через реку!
Жители гор, они не умели плавать и потому боязливо ступили в лодку. Сначала им пришлось ковшом вычерпывать воду. Потом они отвязали лодку, и тетя оттолкнулась веслом. Она гребла, а дети по очереди вычерпывали поступавшую в лодку воду. Берег отдалялся, течение становилось все быстрее и сносило их вниз, но тетя продолжала грести изо всех сил.
Когда они добрались до середины реки, на берегу появился какой-то человек, который громко кричал:
— Вернитесь, вы украли мою лодку!.. Вернитесь!..
Не обращая на него внимания, Стоя налегала на весла.
Человек продолжал кричать, пока не увидел, как лодка ткнулась в противоположный берег и беглецы привязали ее. Только тогда он наконец успокоился.
Местность по эту сторону реки оказалась уже знакомой. Стоя знала эти пологие холмы, поднимавшиеся к Козаре. Перед войной жители Козары приходили сюда продавать излишки продуктов, а в городе покупали для себя все необходимое. В здешних селах у Стои были даже знакомые. Но и здесь женщине и детям все время приходилось быть настороже, чтобы случайно не угодить в руки усташей, часто наведывавшихся в эти края.
Чем ближе становился родной дом, тем легче было идти, тем больше их охватывало нетерпение и волнение. Стоя не разрешала детям идти быстро: слишком уж они были истощены. Шли потихоньку, останавливались у добрых людей, чтобы подкрепиться, поговорить или переночевать.
Через три дня под вечер они пришли в село, где жила Стоя. Об их появлении людей оповестил веселый лай собак.
Дне старшие дочери Стои обрадовались возвращению матери, но, не увидев возле нее своих младших сестренок, сразу же поняли, какое горе их постигло. Пришлось утешаться тем, что в живых остались Душко и Вука, их двоюродные брат и сестра.
В селе сразу стало известно, что Стоя вернулась с двумя детьми. К ее дому потянулись люди. Пришли соседки и двоюродная сестра отца.