— Боже милостивый, да неужели это они?! Что же с вами такое там делали? Вас ведь не узнать! Неужто это Душко?! Худющий, как смерть! До тебя и дотронуться-то страшно!..
Вопросам не было конца. Женщины спрашивали про своих детей и мужей, потерявшихся во время наступления. Каждый еще на что-то надеялся…
Стоя накормила детей и уложила спать. Зная, как они измучены и напуганы, она понимала, что было бы лучше всего, если бы они забыли обо всем пережитом, пока не оправятся окончательно.
В горнице, где Стоя постелила детям, Душко увидел себя в большом зеркале. Неужели это он? Перед ним стоял незнакомый мальчик, с большой стриженой головой, синяками под воспаленными глазами, с торчащими ушами, с костлявыми руками и тоненькими ногами.
Вука выглядела ничуть не лучше. Худенькая, наголо остриженная, она больше походила на мальчика.
— И что только дедушка скажет, когда нас увидит? — вздохнул Душко.
— Он нам всяким обрадуется!
С мыслью о доме и о деде Джуро измученные, но счастливые дети крепко заснули.
В ЛЕСАХ КОЗАРЫ
Прошла неделя, прежде чем Джуро Гаич узнал о том, что вернулась Стоя и привела из лагеря Душко и Вуку. После того как он вместе с Михайло выбрался из пещеры, друзья получили задание заняться ранеными партизанами и разбежавшимися по всему лесу детьми. Нужно было перенести раненых в новые укрытия, поближе к долине, и позаботиться о сиротах.
Джуро попросил мельника Муйо Бегича помочь детям с продуктами.
— Я вам буду помогать, чем только смогу, — ответил Муйо. — Жалко, Михайло ранили. Только он смог бы нас защитить от этого Стипе. Сейчас Стипе служит у сотника Куделы. Знаешь, Джуро, с каким удовольствием я бы отсюда ушел! Обеих дочерей мы с женой уже отправили в долину — там намного безопасней, а сами решили остаться здесь, чтобы помогать вам.
— Отлично! Так и будем помогать друг другу! Жизнь наша сейчас в опасности.
— А моя особенно! Ты же знаешь, я теперь нахожусь как бы меж двух огней. Любой неверный шаг может стоить мне головы!
— Ты это о чем? Мы ведь разрешили тебе работать на Куделу.
— Так-то оно так, да разрешение — это одно, а жизнь — совсем другое. Знал бы ты, как они за меня взялись, как трясли.
— Кто это?
— Кто же еще, как не торговец Стипе! От кого-то он узнал, что мы с тобой близкие друзья и что с Михайло я тоже дружбу вожу. Пришли они как-то сюда, а Стипе и говорит: «Посмотрите на него! Это же Муйо Бегич, самый настоящий вор и обманщик! Он работает на партизан, он за них!» Напрасно я клялся аллахом, что не вру, что не работаю на партизан. Они не поверили мне. Все, что нашли на мельнице, они взяли с собой, а меня схватили и привязали вон к тому дереву… — показал он рукой на яблоню. — А потом Стипе и говорит: «Слушай, ты, турок! Я знаю, что вы с лесником Михайло Чиричем приятели — он частый гость на твоей мельнице. Дружишь ты и с Джуро Гаичем, и с другими подозрительными людьми. Это лесник притащил меня в штаб отряда на Козаре, а поймал меня Джуро. Сейчас ты на собственной шкуре испытаешь, что мне пришлось тогда пережить. Я поклялся, что за все отомщу! Тебя, турок, Гаича и Чирича я привяжу к мельничному колесу. Будете на нем вертеться, пока дух не испустите! А сначала я вас слегка прижгу и кровь пущу!» Я ему сказал, пусть он делает что хочет, но напомнил про приказ сотника. Тогда он немного остыл.
Усташи нашли у меня табак, немецкие консервы, на что я сказал, что мне их дал один немецкий офицер, когда останавливался на мельнице. «Вот оно что, — говорит Стипе, — ты теперь и к немцам подмазываешься! Но это тебе не поможет!»
Когда сотник Кудела прискакал со своими, чтобы остановиться на мельнице, он обнаружил меня привязанным к дереву. Разозлившись, Кудела закричал: «Кто привязал этого человека к дереву?!» Стипе со своими головорезами в это время стоял у окна. «Это мы его связали и допросили. Он помогает партизанам!» — ответил Стипе. «Вы что, с ума сошли?! Как вы посмели без моего приказа, самовольно допрашивать и бить нашего человека? Сию минуту развязать и извиниться перед ним!»
К своему большому неудовольствию, Стипе вынужден был освободить меня. Когда этот гад развязывал мне руки, он прошипел: «На этот раз ты ускользнул от меня, турецкая лиса! Но ты еще попадешься мне, и уж тогда тебе не поздоровится. Нутром чую, что ты все врешь! Все мельники мошенники, а турки и подавно!»
Потом мы с сотником отправились ко мне — он хотел поговорить со мной с глазу на глаз. Жена принесла нам закуски и ушла.