Душко жгло чувство вины, но и друга выдавать он не хотел. Однако слова комиссара запали так глубоко в его сердце, что он понял: только чистосердечное признание спасет его от этой грязи.
Повернувшись к другу, Душко твердо сказал:
— Отдай пистолет, Рале, комиссар никому не скажет.
Рале не поверил своим ушам. Он никак не ожидал, что Душко поступит так.
Комиссар, нисколько не сердясь, повернулся к Рале:
— Скажи, мальчик, зачем ты взял пистолет?
Рале выпалил:
— Сотник Кудела повесил моего отца. Я взял пистолет, чтобы убить его!
Мальчик проговорил это так решительно, сверкая глазами, что комиссар понял его. Он понимал, сколько горя накопилось в этих детских душах.
— Как же ты убьешь его, если даже мы не можем этого сделать?
— Мне легче, чем вам! Если я доберусь до него, он умрет! Мне этот пистолет нужнее, чем вашей медсестре. У вас и так есть винтовки и пулеметы, а ей вы добудете новый!
— Мне все ясно, Рале! Я тебя хорошо понимаю и во многом согласен с тобой. Но пистолет медсестре верни. Он ей дорог как память. А тебе мы при случае достанем другой.
Рале подвел комиссара к тайнику, в котором были спрятаны пистолет, завернутый в промасленную тряпку, и коробка с патронами для немецкого автомата, которую ребята нашли в лесу.
— Эти патроны я тоже отдаю в отряд, — сказал Рале.
— Добро. Теперь все в порядке.
Комиссар подозвал Десу и вернул ей пистолет. Девушка поцеловала оружие и вложила его в кобуру. Глаза ее засветились от радости.
Когда стемнело, отряд ушел. Рале, Вука и Душко молча смотрели, как партизаны углубляются в лес. Последней шла длиннокосая красавица Деса…
Рале повернулся к Вуке и сказал:
— Ты знаешь, Душко сказал комиссару, что я украл пистолет. Ты думаешь, он прав? Разве можно выдавать друзей?
Однако Вука посмотрела на Рале с осуждением:
— Я презираю предательство, но еще больше — воровство! Это не дело, чтобы мы воровали оружие у своих, которые идут в бой. Как тебе не стыдно? Никогда больше так не делай.
На следующее утро в лощине, неподалеку от мельницы, разгорелся бой. Весь день оттуда доносилась стрельба. Все, кто остался в селе, прислушивались и гадали, чем закончится этот бой. Местные жители знали, что партизаны сражаются с фашистами, преграждая им путь в село, где усташи и гитлеровцы собирались учинить расправу над беззащитными людьми.
Рале в глубине души злился на Душко, уверенный, что, промолчи Душко еще несколько минут, пистолет так и остался бы у ребят.
Когда стемнело, отряд вернулся. Партизаны принесли с собой раненых. В селе они немного отдохнули. Троих погибших товарищей, завернутых в простыни, положили в соседней избе. Погибли двое восемнадцатилетних парней и медсестра Деса. Партизаны рассказала, что пуля сразила ее, когда она перевязывала раненого пулеметчика.
Взошла полная луна, заливая призрачным светом развалины домов и сожженные деревья. Она осветила прекрасное лицо девушки с широко раскрытыми глазами и длинными ресницами, ее скрещенные руки. Словно живая, смотрела Деса в далекий простор темного неба…
Бойцы подходили к погибшим и клали на их скрещенные руки ветки с красными ягодами. Пришли Вука, Душко, Рале и другие ребята. Душко и его сестра не могли сдержать слез, а Рале, потрясенный, смотрел на бледное лицо Десы, словно высеченное из камня. Его мучила совесть.
«Я обокрал ее перед смертью… — думал он. — Если бы она не получила пистолет назад, я всю жизнь казнил бы себя, думая, что она погибла из-за того, что ей нечем было защищаться…»
Из темноты появился комиссар Дуле в темной плащ-палатке. Ребята едва узнали его. Он поманил мальчиков рукой, и оба послушно пошли за ним. Под деревьями он остановился и, не говоря ни слова, медленно расстегнул свою сумку. В руках у него тускло блеснула сталь пистолета. Протянув оружие Рале, он сухо сказал:
— Когда наша Деса умирала, она наказала отдать пистолет вам… На, бери! Теперь он ваш!
Рале замер, потом у него вырвался придушенный вскрик:
— Я не могу его взять!
Комиссар повернулся к Душко:
— А ты возьмешь?
Душко молчал. Вина навалилась на него всей тяжестью, и казалось, он никогда не сможет избавиться от этого. Он только покачал головой.
Рука комиссара Дуле с пистолетом опустилась. Лицо его было печальным и задумчивым. Пистолет поблескивал в лунном свете, притягивая взгляды ребят.
— Мы его не заслужили, — с трудом выдавил Рале.
— Товарищ комиссар, пусть он лучше останется у вас, — проговорил Душко.