Пьяные усташи тем временем отправились к соседнему дому, и вскоре оттуда донеслись душераздирающие крики. Выходить из дому Ненад побоялся. Он так и остался лежать на полу. Вдруг кто-то открыл дверь и бросил на пол пучок горящей соломы. Огонь быстро разгорелся. Дым застилал мальчику глаза, стало тяжело дышать. Ненад с трудом поднялся с пола и, шатаясь, прошел через пламя и дым к окну и выскочил во двор.
Возле дома по-прежнему галдели усташи, но, к счастью, они не заметили мальчика. Ненад уже был уверен, что спасся, как вдруг его остановил вышедший из-за соседского хлева высокий и костлявый усташ. В руке он держал окровавленный топор. Ненад сразу узнал этого человека. Это был тот самый незнакомец, который однажды подсел к их костру и назвался торговцем.
Пьяными, мутными глазами он посмотрел на мальчика:
— Что, попался, сопляк? Это ты в меня тогда камнем бросил?
— Нет, ей-богу, не я! Клянусь, я вас никогда не видел, — испуганно забормотал Ненад.
— Врешь, гнида! Вы здесь, на Козаре, все одинаковые. Тот ты или нет, все равно тебе крышка. Винтовку в руке ты держать уже никогда не будешь!..
Он схватил мальчика и потащил к деревянной колоде, что стояла у хлева. Придавив его руку к колоде, усташ поднял топор и одним махом отсек Ненаду кисть правой руки.
— Теперь мне никто не помешает отрубить тебе голову! — заорал он, но тут послышалась какая-то команда, и усташ побежал к своим. — Мы еще встретимся, тогда берегись! — крикнул он.
Ненад лежал во дворе в пыли до тех пор, пока каратели не ушли из села. Затем он поднялся, стащил с себя рубаху и перевязал культю. Он бы истек тогда кровью, если бы не подобравшая его бабушка Коса…
И вот теперь мальчик, дрожа всем телом, испуганно прижимался к деду Джуро.
— Вот тот страшный человек, которого мы тогда с ребятами поймали, и гнался за мной с топором сейчас, во сне, — сильно заикаясь, рассказал мальчик.
— Мы с лесником поклялись уничтожить этого мерзавца, — успокаивал мальчика старик. — Ты только не волнуйся, научишься писать левой рукой и стрелять левой тоже научишься. Благодари бога, что жив остался. Школьные друзья тебе во всем помогут.
Ненад еще крепче прижался к старику.
Душко и девочки украдкой вытерли слезы. Только Остоя не плакал. Крепко стиснув зубы, он думал о том, как отомстить за товарища…
Свеча в землянке догорела. В углу раздавалось шумное посапывание — ребята крепко спали. Но старому Джуро почему-то не спалось. Он поднялся и вышел наружу подышать свежим воздухом. Вокруг стояла кромешная тьма. Туман, словно саван, окутал весь лес.
«Как же низко может пасть человек, — думал Джуро. — Как назвать того, кто вот так запросто отрубил руку ни в чем не повинному ребенку? Разве у такого негодяя есть право на жизнь?.. Нет у него такого права! А кто излечит искалеченные войной души ребят? Никакой бог, никакой пророк этого не сделает…»
Засыпал старик с мыслью о том, как он вместе со своим другом уничтожит и сотника Анте Куделу, и его подручного Стипе Баканяца.
ПОЕДИНОК
Поняв, что война так или иначе проиграна, Анте Кудела решил продолжать двойную жизнь. На службе он был необычайно усердным и буквально из кожи вон лез, чтобы выслужиться перед начальством, но больше всего Анте обожал другую жизнь, не имевшую ничего общего с военной службой. Отчасти это объяснялось тем, что его заслуги в усташском движении так и остались незамеченными. Отсюда и появилось у Куделы стремление побольше урвать для себя. Выслуживаясь перед начальством и подсовывая ему донесения самого благоприятного содержания, Кудела создавал видимость кипучей деятельности. На самом же деле он мечтал только о том, как бы побольше поживиться.
Однажды поехав в город, он встретил там Клару, темноволосую красавицу, и сразу же потерял покой. Эту женщину никак нельзя было сравнить со всеми предыдущими его возлюбленными. А таких было немало.
«Вот это и есть дама моего сердца, которую я искал по всему свету, а нашел совсем рядом», — подумал Кудела, познакомившись с Кларой. Он хотел забыть о войне, о скудном солдатском пайке, о запахах казармы. Было это как раз в те дни, когда сотник, получив последние донесения от мельника, участвовал в подготовке крупной карательной операции на Козаре, куда было решено направить отряд усташей, переодетых в партизанскую форму.
В роскошно обставленном кабинете, который мало походил на военную канцелярию, навстречу Куделе, слегка улыбаясь, поднялся полковник. Предложив сесть, он угостил сотника сигарой и рюмкой водки. Потом любезно, как показалось Куделе, спросил: