На Совиной горе гулял ветер, хлестал дождь. Догоравшая в углу землянки свеча отбрасывала на стены длинные причудливые тени. Боса присела и задумалась. Она вспомнила, как совсем недавно они вместе ходили в школу, вместе играли, резвились на школьном дворе. И вдруг война! Все сразу изменилось, другими стали ребята…
Она встала и обошла спящих. Остое снилось, наверное, что-то очень приятное, он улыбался во сне. Вука уткнулась головой в подушку, словно хотела от кого-то спрятаться. Ненад во сне размахивал рукой, будто защищался. Душко скрипел зубами, и мелкие капельки пота выступили у него на лбу. Боса вспомнила, что в школе Душко лучше всех рисовал. Да и вообще он был очень впечатлительным, тонким.
Однажды на детском празднике он и Боса по очереди читали стихи. Поначалу все шло нормально, но, когда очередь дошла до нее, она вдруг запнулась и замолчала. Чуть не плача от обиды, девочка хотела уже убежать со сцены, но тут Душко взял ее за руку, она успокоилась, и как ни в чем не бывало они дочитали стихотворение до конца…
Мысли Босы неожиданно прервал чей-то крик. Это кричал Душко. Во сне он размахивал руками и что-то бормотал. Босе показалось, что он зовет маму, угнанную в фашистский концлагерь.
Боса обняла Душко и постаралась успокоить. Этот мальчик был для нее как брат. Ведь ее отец и брат погибли в бою… Душко затих и перестал метаться во сне. Ей вдруг стало страшно, и она заплакала во весь голос. Если бы она не была так привязана к ребятам, то сбежала бы в лес, туда, где растут высокие деревья, где земля соприкасается с небом. Она бежала бы куда глаза глядят, пока хватило бы сил.
Услышав ее плач, Душко открыл глаза. В землянке было темно, и только угли затухающего очага давали неяркий отблеск.
— Мама? — вскрикнул Душко, еще не проснувшийся окончательно.
— Нет, это я, Боса.
Он прижался к ней.
— Знаешь, какой мне страшный сон приснился? — пробормотал он и тут же добавил: — Так мы этого усташа убили или нам все приснилось?
— Конечно убили, — успокоила его Боса.
— А дедушка вернулся?
— Еще нет.
— Значит, завтра придет.
— Не волнуйся, обязательно придет. Давай-ка лучше спать.
И они крепко уснули.
Дождь наконец перестал, и над рекой поднялся туман, который медленно вползал в долину, окутывая горные вершины. Подул ветер.
Ребята несколько раз выходили посмотреть, какой будет погода. Но стоял такой густой туман, что в нескольких шагах ничего не было видно, а значит, на приход дедушки Джуро нечего было и надеяться…
Наскоро поев кукурузной каши, ребята расселись вокруг печки. Они не знали, что им делать. Вдруг Каро, словно почуяв что-то, стал подпрыгивать и вилять хвостом, но голоса не подавал. Лесник Михайло специально обучил его не лаять при приближении кого-либо, а только тихонько повизгивать.
— Это, наверное, дедушка пришел! — воскликнула Боса.
Остоя и Ненад подбежали к двери и, распахнув ее, выпустили собаку наружу. Каро быстро исчез в тумане. Выбежав вслед за собакой, мальчики разглядели в тумане сгорбленную фигуру. Это был дед Джуро.
Как же он обрадовался встрече с ребятами! Они вошли в теплое жилище. Дед взял собаку на руки, погладил:
— Берегите Каро, очень уж понятливая собака.
— Мы его очень бережем, дедушка, — сказал за всех Остоя.
— Придет зима, надо Каро отдать на мельницу подкормиться. А потом возьмете обратно, — посоветовал Джуро.
Деда напоили грушевым взваром. Завязался разговор. Дед сказал, что напрасно они беспокоились, просто он не мог прийти: приболел немного и лечился в партизанском госпитале.
— А пока я сюда к вам добирался, меня чуть было не подстрелили. Несколько раз с усташами пришлось повстречаться. — Дед раскурил трубку, затянулся и продолжал: — Метко ты стреляешь, Остоя. Ведь вы даже и не подозреваете, что убили усташского унтер-офицера. Он у них в отряде был главным по разведке. В ту дождливую ночь я находился недалеко от мельницы. Видел, как усташи поутру, только туман рассеялся, несли убитого. Как только они ушли, я — к мельнице. Там-то и узнал, что Стипе измывался над мельником. Пожалел я тогда, что не прикончил мерзавца. — Рассказывая, дед Джуро сильно кашлял. — Дождь меня до костей промочил. Да и вас, наверное, тоже. Вы-то молодые, не заболеете. А моим старым косточкам тепло ох как нужно!
Боса и Вука постелили деду возле самой печки, набросали на лежанку свежей соломы.
— Мы тебя обязательно вылечим, — пообещали ребята. — Завтра же пойдем за лекарством к бабушке Косе или на Козару, к дяде Михайло.