Михайло не стал долго раздумывать. Он приготовил все необходимое: собрал лекарства, дал Остое и Душко по две гранаты. Захватил винтовку, а в мешок положил ракетницу, чтобы отпугивать волков. До наступления ночи им необходимо было добраться до Совиной горы.
По дороге Михайло рассказал, что и на него не раз нападали волки, ему тоже приходилось забираться на деревья, поскольку иного спасения не было.
В землянке они застали Босу, которая из ложечки поила чаем больного деда. Михайло снял с плеча винтовку, мешок и подошел к Джуро:
— Ты чего это, старый, расхворался? Не время сейчас болеть.
— Ты откуда взялся, Михайло? — еле слышно произнес дед.
— Ребята меня разыскали.
— Я же им запретил.
— Правильно, что они тебя не послушались. Вот нашли меня и привели сюда, чтобы тебя вылечить.
Михайло присел на край кровати и положил руку деду на лоб.
— У меня воспаление легких, — простонал Джуро.
— То же было и с моим отцом. Эта болезнь и свела его в могилу, — сказал Михайло и тут же принялся утешать деда: — С тобой все будет нормально, вот увидишь. Не думай о плохом.
Из мешка Михайло достал завернутые в тряпочку какие-то травы и корешки. Боса поставила на огонь котелок с водой. Михайло принялся готовить свое знаменитое снадобье.
— А куда делся Ненад? — в один голос спросили девочки.
Душко пришлось соврать, что Ненад очень устал и остался на несколько дней в партизанском отряде. По пути сюда они договорились с Михайло, что до выздоровления деда они будут молчать о трагической гибели их друга.
Ночью дед снова бредил. Он тяжело дышал. Глаза его ввалились, лицо еще сильнее осунулось. На вопросы он не отвечал, даже своего друга Михайло перестал узнавать. Все боялись, что дед Джуро больше не поднимется. Единственное, на что можно было рассчитывать, так это на крепкое сердце старого Джуро.
Леснику не спалось. «Бедные ребята, — думал он, — если дед умрет, кто будет заботиться о них?»
К утру старику полегчало, чему все очень обрадовались. Теперь, казалось, самое страшное осталось позади…
Михайло отправился в путь вечером, когда на небе взошла луна. Остоя и Душко провожали его. Напороться на вражескую засаду они не боялись, потому что впереди бежал Серый — верный пес лесника.
Вот и мельница. Они постучались. Мельник Муйо Бегич, открыв дверь, очень обрадовался, увидев старых друзей.
Остоя с собакой остался караулить около мельницы, остальные вошли в дом. Жена мельника обрадовалась гостям и принялась хлопотать по хозяйству. Пришедших угостили кукурузными лепешками, молоком и мясом. Они хорошо подкрепились, а потом Михайло и Муйо разговорились.
— Скоро, — пообещал Михайло, — здесь будет совсем спокойно. Придут наши, и тогда держись усташи. Хватит им безнаказанно распоряжаться.
— Хорошо бы! Да только мучает меня плохое предчувствие. Ты не знаешь, как этот Баканяц лютует. Поклялся всех нас уничтожить.
— Не бойся. С Баканяцем мы как-нибудь справимся. Поймаем его, будь уверен!
— Я тебе вот о чем хочу сказать… Был тут недавно поручик Батурина и приказал мне выведать, кто стрелял в сотника Куделу.
Михайло немного подумал, а потом сказал:
— Этому сотнику я сам письмо напишу. Сейчас главное не это. Надо подумать, какие известия послать нам с голубиной почтой. Хорошо бы написать, что на мельницу приходили партизаны и хвалились, что скоро нападут на город.
Больше о делах они не говорили. Муйо специально для деда принес бутылку шнапса и пачку сигарет — подарок немецкого майора. Пожелал, чтобы Джуро скорее поправлялся и навестил его на мельнице.
Михайло вместе с ребятами стал готовиться в обратный путь на Совиную гору. Муйо вышел их проводить.
Пока что мельник неплохо справлялся с ролью двойного разведчика. Но мысль о том, что фашисты рано или поздно раскроют его, не давала Муйо покоя. Единственное, что немного успокаивало его, это то, что Джуро и Михайло рискуют ничуть не меньше его.
«Интересно, — подумал Муйо, — как там дела у сотника? А вдруг он умрет, что мне тогда делать с вещами, которые он у меня оставил?»
Отодвинув занавеску, Кудела выглянул во двор госпиталя. Все вокруг было окутано туманом. Снег в долине растаял. Склоны гор обнажились и были теперь какого-то ржавого цвета.
«Вот и весна скоро, — подумал он. — Время, когда приходит любовь. Так почему же войны начинаются весной, когда все тянется к солнцу, оживает? Почему именно тогда человек начинает убивать, разрушать? Может быть, это тоже пора пробуждения?» Однако эти вопросы Кудела оставил без ответа.