После ранения он стал иным, чем прежде. Вера в победу постепенно отступала. После разгрома немцев под Сталинградом и поражения немецких войск в Африке он понял, что Германия проиграла войну, что усташское движение — движение без будущего. Однако фашистская пропаганда продолжала трубить о близкой победе, которая будет одержана благодаря какому-то секретному оружию. Но Кудела уже ни во что не верил.
«Как хорошо, — думал он, — наблюдать за всем из окна палаты, а не ползти где-то по снегу, боясь напороться на партизан». Себе он поклялся, что больше ногой не ступит на Козару.
Изо дня в день сотник вел подобные беседы сам с собой, как бы заново проживая свою жизнь. После того как он посмотрел смерти в глаза, он думал только о том, как бы дожить до конца войны. Тогда он сумеет распорядиться скрытыми сокровищами. Угрызения совести не терзали его. Не взял бы он, взяли бы другие. На войне все переходит из рук слабых в руки сильных. Такова судьба. Все это походило на игру в карты, а Кудела был игроком азартным.
Сейчас, когда близился конец войны, мало похожий на победный, Кудела решил обернуть поражение себе на пользу. Прошлым летом, когда он гонялся по горам за козарскими подростками, ему казалось, что он выполняет «важную стратегическую задачу». Но партизаны становились все сильнее. Их поддерживало все население Козары. А у немцев и усташей здесь остались только враги.
Друзья постоянно навещали в госпитале Куделу, пересказывали новости. От них он узнал, что сейчас на их участке фронта довольно неспокойно, из каждой вылазки усташи возвращаются с потерями.
Навестил Куделу и Стипе Баканяц, который тоже лежал в госпитале, раненный осколком гранаты в ногу. Ходил Стипе на костылях.
Подсев к постели Куделы, он принялся рассказывать о своих приключениях, о том, как какой-то партизанский ублюдок убил его командира, а его ранил.
Со Стипе сотник воевал уже третий год и хорошо знал его. Он и сейчас внимательно следил за хитрой физиономией торговца, пытаясь угадать, зачем Стипе к нему пожаловал. Стипе был единственным из всех, кто сразу же догадался, что Кудела нечист на руку, что он присваивал себе ценности, отобранные при обысках и расстрелах. Стипе и сам был не прочь поживиться. Когда-то до войны он ходил по селам и скупал за бесценок разные вещи, а потом вез купленное на базар, чтобы продать там подороже. Всю жизнь он старался побольше урвать для себя.
Стипе умел обставить дело так, что никто и не догадывался, как он набивает свои карманы. Кудела, в подразделении которого служил Баканяц, не раз заставлял своих подчиненных выворачивать карманы. Если у кого-нибудь и находили какую-то мелочь, то у Стипе — никогда. Может, он боялся смертной казни, которая полагалась за воровство и мародерство?
Как-то раз — было это в начале войны — Кудела заметил, что один из усташей, бывший студент, прячет у себя золото и серебро. Стипе был приятелем этого парня, и потому Кудела натравил его на бывшего студента. Ему было интересно посмотреть, как поступит Баканяц — пожалеет приятеля или поживится награбленным. Страсть к наживе взяла верх, и Стипе расправился с бывшим студентом. После этого он с такой же страстью рыскал по домам, разыскивая припрятанные ценности. Вместе с другими усташами, переодетыми в партизанскую форму, он убивал людей, жег их дома. Куделу очень интересовало, где этот проклятый торговец прячет награбленное, а Стипе в свою очередь проявлял не меньший интерес к сокровищам, запрятанным сотником Куделой…
В разговоре с сотником Стипе на чем свет стоит ругал мельника Бегича.
— У этой старой свиньи где-то закопаны сокровища, — убеждал он Куделу. — На что же тогда, спрашивается, он своим дочкам дом в долине построил? Разве на доходы от мельницы можно такой дом отгрохать? Эти турки всегда друг за друга держатся, друг другу помогают… Старик один мне рассказывал, — продолжал Стипе, — что где-то тут поблизости, в пещере под камнем, хранятся сокровища, награбленные еще во времена турецкого владычества.
Кудела и сам был не прочь пересчитать кости мельнику, которого он подозревал в дружбе с партизанами. Он знал, что на мельницу часто наведываются партизаны, которые получают от мельника продукты. Однако мельник был нужен Куделе для дел, только ему, сотнику, известных, и потому Кудела равнодушно выслушал торговца и даже прикрикнул на него:
— Я тебе еще раз приказываю, оставь мельника в покое! Это наш человек. Все дела с ним надо вести только с моего согласия.