Стипе отступил на шаг.
— Полюбуйся на него! — бросил он мельнику и, обернувшись к Джуро, сказал: — Если заговоришь, так и быть, я тебе другой глаз сохраню. И жизнь подарю, я ведь не жадный.
— Будь ты проклят, зверюга, — еле слышно прошептал Джуро. — От меня ты ничего не узнаешь. А попадешься в руки Михайло, он с тебя шкуру спустит!
— Напрасно ты, старик, упорствуешь. Тебя уже черти в аду поджидают.
Он опять приблизился к Джуро, размахивая раскаленным штыком.
Какая-то неведомая сила вдруг наполнила измученное тело старика. Он подобрался и что было силы ударил Стипе ногой в живот. Тот от неожиданности уронил штык и отлетел в угол, к мешкам с мукой.
— Ах ты, скотина! И ты еще смеешь перед смертью?.. Ну теперь у меня есть свидетели, что ты на меня первый напал.
Стипе вскочил с пола и посмотрел на столпившихся усташей. Схватив штык, он бросился на старика точно разъяренный зверь.
— Вот тебе, получай! — И он с размаху всадил штык в сердце Джуро. От удара тело старика закачалось, как колокол.
На мельнице воцарилась тишина. Было только слышно, как шумит вода на плотине.
— Ну что уставились, как бараны? Дело сделано. Лучше приготовьте носилки для убитых. А этот пусть повисит.
Усташи кое-как построились в колонну и покинули мельницу. Светало. Они шли осторожно, поминутно прислушиваясь, держа оружие наготове. Стипе предпочитал идти подальше от головы колонны и трусливо спрятался в ее середину. Он боялся, как бы его не узнали люди села, мимо которого предстояло пройти. А в том селе Стипе запомнили очень хорошо…
Как-то раз, а это было еще до войны, Баканяц надумал жениться. Приглянулась ему девушка, у которой уже был жених. Однажды деревенские парни подкараулили Баканяца и чуть не утопили в жидком навозе. Памятен был ему и другой случай. Все знали: когда Стипе садится играть в карты — а он был заядлым картежником, — он всегда мошенничает. Однажды крестьяне собрались в трактире, чтобы перекинуться в картишки, а кто-то не будь дураком, да и подсмотрел за Стипе. Ну и досталось же ему тогда!
«Не повезло мне, — думал теперь Баканяц, идя в колонне. — Хотел поймать лесника, а попался Джуро. А за него в штабе награды не жди, ни за что не дадут».
Колонна усташей подошла к месту, где река делала крутой поворот. Мысли Стипе прервал выстрел. Солдат, что шел в конце колонны, упал на дорогу мертвым. Усташи без команды открыли беспорядочный огонь. Но на их выстрелы никто не отвечал.
«Это он, лесник, — мелькнуло в голове Стипе. — Его-то я и ждал. Кто, кроме него, может напасть в одиночку на вооруженную колонну? Всем известно, что Михайло прекрасный стрелок. Кто же еще мог стрелять в сотника?»
Наконец отряд добрался до штаба. Поручик Батурина, дежуривший в ту ночь, увидев подводу с убитыми, принялся ругать Стипе на чем свет стоит:
— Как ты допустил такое?! И в бою не были, а уже трое убитых. Лучше бы пленного привели!
— На то и война, господин поручик. Вы бы спросили о нашей победе. Слышали выстрелы? Был жаркий бой, скольких мы партизан уложили! Здесь-то я и поймал главного партизанского разведчика Джуро Гаича.
— Так где же он?
— Умер во время допроса.
— Почему вы опять суетесь не в свое дело?! — вскипел Батурина. — Надо было сюда его доставить! Подлечили бы его немного, заговорил бы как миленький!
Когда туман над рекой рассеялся, к мельнице подошел Михайло. Он увидел пробитый пулями забор, следы крови повсюду. Кровь застыла в жилах Михайло, когда он вошел в дом. С потолка свисало мертвое тело Джуро. В доме стоял запах горелого человеческого мяса.
Тяжело ступая, вышел из боковой комнаты Муйо, словно постаревший за одну ночь.
— Здесь был Стипе со своими головорезами, — пробормотал он. — Если бы Джуро не пришел первым, то попался бы ты. Они тебя ждали в засаде.
— Понимаю… Но со мной бы такого не произошло. У меня есть Серый. Он меня вовремя бы предупредил.
Лесник погладил собаку. Прижимаясь к его ноге, пес нюхал воздух и нервно поводил ушами. Шерсть у него стояла дыбом. Серый хорошо знал Джуро и сейчас тихо скулил.
Михайло и Муйо разрезали веревку и сняли безжизненное тело старика.
— Ребята с Совиной горы ни в коем случае не должны узнать о смерти Джуро, — сказал Михайло. — Нужно только их предупредить, чтобы внимательно следили, как бы Стипе там опять не появился. От него всего можно ожидать.
Михайло взглянул на изуродованное лицо друга: