Кудела закурил сигарету и глубоко вздохнул. Он решил не обострять разговора.
— Во всем с вами согласен. Поэтому вы, немцы, и повелеваете нами.
— Да, вы абсолютно правы. Мы повелеваем, но вы плохо выполняете наши приказы. Однако сегодня я больше не вижу смысла продолжать наш спор.
Из леса возвращались промокшие солдаты, неся на носилках раненых и убитых.
— Интересно, — заметил Шлахт, — почему солдаты так боятся густого леса? Ведь мы много учились, прежде чем вести бой в лесу. Имеются у нас и специальные карты.
— В этих лесах даже местные жители могут легко заблудиться. Разумеется, в селах врага легче уничтожать. А тут за партизанами приходится по горам лазить, — съязвил Кудела.
— Попрошу вас обойтись без этого. Главное, что нам удалось оттеснить партизан от шоссе и железной дороги. Теперь в городе будет намного спокойнее…
Ночевал Кудела в палатке вместе со Шлахтом, который спал спокойно, словно младенец. Прежде чем заснуть, немецкий майор выкурил трубку, выпил рюмочку рома и только после этого закрыл глаза.
Куделе курить не хотелось, употреблять алкоголь ему запретил врач. Едва закрыв глаза, Кудела увидел сон. В последнее время он много раз спрашивал себя: «Что же, так и придется до конца жизни оставлять за собой кровавый след?» На Козаре он не мог спать спокойно. Во сне к нему снова и снова являлись крестьяне, вооруженные вилами и косами, убежать и скрыться от которых не было никакой возможности.
Раньше Кудела мог быстро проснуться, но в эту ночь он вскочил и завыл по-звериному, перевернув при этом керосиновую лампу и чуть было не устроив пожар.
— Вы что, с ума сошли? — пробормотал проснувшийся гитлеровец. — Что это вы по ночам ревете, как дикий зверь?
Кудела сидел на кровати, тупо уставившись в пустоту перед собой. В палатку заглянули часовые, но Шлахт приказал им убраться. Он потянулся и выглянул из палатки, потом осторожно налил себе рюмку рома и залпом выпил.
— Хотите? — предложил он Куделе.
— Нет, спасибо. Мне нельзя.
— Что с вами? Вы страдаете нервными припадками?
— Нет у меня никаких припадков. Просто тяжелые сны замучили…
Шлахт сел на краю кровати и раскурил трубку. Кудела вдруг показался ему забавным субъектом.
— Это все нервы, — начал он. — Вот вернемся в город, и я покажу вас хорошему психиатру.
— Благодарю, герр майор, но я не сумасшедший. Проклятые сны стали мучить меня после ранения. Посмотрите. — Кудела, задрав рубашку, показал шрамы на волосатой груди. — Другие не выжили бы, получив такое ранение.
— Да, хорошо же вас отделали…
— К счастью, стреляли издалека, а то я уже давно лежал бы на кладбище.
Немец снова налил рому и протянул рюмку Куделе.
— Не слушайте врачей. Выпейте, это приведет вас в чувство. Я тоже был ранен, даже дважды. На Восточном фронте — осколком мины, а здесь — партизанской пулей.
— Вам повезло, что в вас стрелял не снайпер.
— Откуда тут быть снайперам? Я уже не раз слышу о снайперах на Козаре, но не очень-то верю этим разговорам.
— И тем не менее это так… А вы знаете, что снайперу достаточно одного выстрела.
— Выбросьте это из головы, дорогой мой. Не думаю, что то был настоящий снайпер. По-видимому, это чистая случайность…
Через несколько дней карательная операция закончилась. Гитлеровцы возвращались в город. Когда колонна спускалась в долину, Кудела шел пешком, ведя лошадь на поводу, а майор Шлахт ехал верхом, подшучивая над Куделой. Наконец они добрались до склона, очень похожего на тот, где был ранен Кудела. Только здесь был еще и овраг.
— Герр майор, очень прошу вас быть осторожнее. По лесу бродят партизаны, а вы как на ладони.
— Лучше уж сказали бы, что вам просто скучно одному топать пешком. Так и быть, присоединюсь к вам. — Шлахт слез с коня и передал поводья ординарцу. — Кто бы мог подумать, что вы такой суеверный?
— Потому-то я еще и жив, что верю всяким приметам, — холодно заметил Кудела.
Когда колонна обогнула гору, Шлахт приказал двигаться быстрее.
По ту сторону ущелья неожиданно грянул выстрел, и ординарец майора упал с лошади. Отскочив в сторону, майор, бледный как полотно, приказал дать залп по невидимому стрелку. Санитары подбежали к распластавшемуся на земле телу, но помочь уже ничем не могли: сердце ординарца было прострелено навылет.
— Разве я вас не предупреждал, герр майор? Ведь эта пуля предназначалась или мне, или вам. Считайте, что вы заново на свет родились, — сказал Кудела, когда майор приказал прекратить стрельбу.