— Вы правы. Простите, я напрасно над вами подшучивал. Значит, снайперы здесь все-таки есть. Скорее всего, это охотник. Ну что ж, я этого так не оставлю…
Они молча приблизились к мельнице, где их ждали машины.
Шлахт и Кудела зашли к мельнику перекусить. Гитлеровец расщедрился и подарил Муйо пачку табака, а Кудела — мешочек соли.
— Слушай, Бегич, — начал Кудела, — ты самый осведомленный человек в этих краях. Скажи-ка, кто из местных жителей может метко стрелять из засады?
— Я знаю только то, что у нас много любят болтать, — уклончиво ответил мельник. — Здешний народ любит похвастаться. Но чтобы кто-нибудь метко стрелял из засады, я что-то не слышал. Может, кто из молодых. Таких здесь много. Вообще-то народ тут воинственный.
— А не Михайло ли Чирич это? — спросил Кудела, в упор уставившись на мельника.
Муйо выдержал тяжелый взгляд усташа.
— Вам это, наверное, все тот же Стипе Баканяц говорил. Этот самый Чирич ему покоя не дает. Сколько раз он у меня допытывался про него…
— Так думаешь, не он?
— Конечно нет. Стипе просто рехнулся. Это он при подчиненных куражится, делает вид, что ему все про всех известно.
— А Чирич здесь еще появится? — допытывался Кудела.
— Должен. Он всегда сюда заходит, когда в лес идет. Мучицы взять да о погоде потолковать. Чудак он. Все ему нипочем. Один в лесу, как дикарь, живет, чтобы людей ни знать, ни видеть. Политика для него — пустой звук. Ничего-то его не интересует.
— Да, видно, ты прав. Этот старик не может постоянно появляться в тех местах, где снайперы стреляют в наших людей.
— Что верно, то верно. Снайпер, наверное, из молодых фанатиков, а таких здесь полным-полно.
Вернувшись в часть, Шлахт и Кудела узнали подробности боя на Сутьеске.
— Дерьмо! — выругался немец. — А ведь партизаны были почти у нас в руках. Но и на этот раз им удалось ускользнуть!
— Вероятно, этого и следовало ожидать, — с иронией заметил Кудела. — Однако как могли голодные фанатики продержаться так долго в окружении?
— Хватит болтать! Не наше это дело! Я бы сейчас с большим удовольствием выспался. С меня довольно этого дерьма!
На пустынном плоскогорье, от которого до самого горизонта простирались похожие на застывшие волны штормового моря горы, стоял, опираясь на палку, одинокий путник. На плече его висела винтовка. Среди вершин Козары он старался разглядеть родную Совиную гору, заросшую лесом и оттого похожую на мохнатого, добродушного зверя, готового обнять путника своими могучими лапами.
Одинокий путник не знал, сколько времени провел в пути, однако ни усталость, ни болезнь не сломили его. Не взяла его и вражеская пуля. Он брел по бесконечной пустыне, забыв о страхе и находя еще в себе силы, чтобы добраться до родных мест. Быстрее, быстрее на Совиную гору!..
Отсюда, с края плато, виднелись пастбища, на которых когда-то, еще до войны, паслись овцы. Еды у него уже не было. Продукты, которыми снабдили его в селах добрые люди, давно кончились. В одном селе он чуть не попался в руки усташей. Три огромных бородача решили схватить его живьем. Сцепились они в избе, что стояла на околице, у опушки леса. Двоих он убил наповал, третьего тяжело ранил.
После этого случая в селах он больше не появлялся, обходил их стороной. Питался ягодами, корешками, даже улитками и лягушками, которых удавалось поймать. Когда пересекал долину, он бросил в протоку ручную гранату, и на поверхность воды всплыла оглушенная рыба. Ее хватило ему на несколько дней.
Так он шел два дня и две ночи, и на пути ему не попался ни один человек. Он ночевал в развалинах домов, разводил костерок и в алюминиевом котелке, что подобрал в лесу, варил себе еду из лягушек и улиток. Однажды в лесу он нашел флягу с ромом.
Направление на Совиную гору путник находил по солнцу, а ночью — по звездам и луне. Вперед его вела надежда, что наконец-то он вернется в родной дом, как птица, которая летит за тысячи километров, чтобы высиживать птенцов в родном гнезде, как рыба, переплывающая море, чтобы отнереститься в родной протоке и там же погибнуть.
Когда путника особенно мучил голод, а от усталости он валился на землю, ум его становился острым как бритва, память — чистой, как гладь горного озера, в которой отражаются травы и птицы и звери, приходящие на водопой.
В такие моменты он закрывал глаза, и в тот же миг перед ним вставали картины детства и юности.
Вот он на руках своей матери Анны, а вот с отцом Миле… Он с братом Илией бегает по жнивью или собирает урожай в саду… Вместе с дедушкой Джуро они перегоняют в горы стадо овец… С братом Душко и сестрой Вукой он бродит по лугам…