В боях на Сутьеске, где партизаны выходили из окружения, Боро командовал ротой. С каждым днем ее ряды таяли, словно снег под лучами весеннего солнца.
В ушах Боро гудело, будто он находился вблизи кратера вулкана. От едкой пороховой гари щекотало в носу. От визга осколков раскалывалась голова. Кругом была смерть. Каждого бойца своей роты Боро знал в лицо, различал их по голосам даже тогда, когда они жарко спорили между собой, страшно ругались в бою или стонали перед смертью.
Командиром роты он стал после того, как побывал на командирских курсах, на которые его направил штаб бригады и которые он так и не закончил, так как началось наступление. Когда командир роты, где Боро служил, погиб в первом же бою, он принял роту.
С утра до ночи на Сутьеске гремели взрывы. Словно хищные птицы, кружили над головой фашистские самолеты. Горел лес, казалось, даже река была охвачена огнем. По взорванному мосту, что когда то был переброшен через реку, кое-как двигались бойцы. К мосту подходили все новые и новые колонны.
Его рота обороняла горный перевал, на который фашисты обрушили удар артиллерии и пехоты. Они лезли на него со всех сторон, уверенные, что огнем их артиллерии там уничтожено все живое. Но партизаны поднялись из окопов и со всей силой обрушились на гитлеровцев. Перевал оказался явно не по зубам фашистам, и тогда противник пустил в ход авиацию. Взрывы бомб оглушили всех. Перевал запылал огнем.
На помощь роте поспешили соседние части. А ротного командира, всего израненного, перенесли в медчасть, которая находилась в овраге, в наскоро сооруженном бараке. Здесь скопилось много раненых. Они лежали, прислушиваясь к шуму боя, который стал постепенно отдаляться.
Утром на медчасть неожиданно напали прорвавшиеся в овраг немцы с собаками. Раненых они перебили, а тех, кто не мог передвигаться, заживо сожгли в бараке. Только небольшой горстке бойцов, среди которых был и Боро, удалось бежать к реке. Здесь, спрятавшись в окопе, они переждали двое суток и, убедившись, что гитлеровцев поблизости нет, покинули свое убежище. На месте партизанской медчасти не осталось ничего…
Где была бригада, Боро не знал. Но он хорошо понимал, что должен пробраться домой, на родную Козару, чтобы найти там деда Джуро, Михайло, Душко, Вуку. Правда, надежда на то, что он доберется туда, была очень слабой, потому что, еще находясь в бараке, он заболел тифом. «И все же, — мысленно решил Боро, — меня в форме с командирскими нашивками должен увидеть дед Джуро». Деду он скажет, что Боро Гаич честно выполнил свой долг. Он все расскажет ему от начала и до конца — о том, сколько гитлеровцев и усташей убил, о том, что командир бригады всегда ставил его в пример другим партизанам…
В небольшом озерке Боро увидел свое отражение и не узнал себя: ввалившиеся глаза, заострившийся нос, а на голове пучки волос, чудом оставшиеся после тифа. От солнца и ветра кожа на лице задубела, высохла. Даже родные сейчас вряд ли узнали бы его. Крестьяне, у которых он просил поесть, пугались его. Люди приближались к нему осторожно, клали еду на землю и тут же убегали.
Он шел вперед по скалам, разбитым снарядами, пробирался между стволами поваленных деревьев, листва которых давно высохла. Сколько же смертей он повидал на своем пути! Боро поднялся высоко в горы, где уже не было следов человека.
Сколько Боро шел, он и сам не знал. Наконец на склоне какой-то горы ему повстречался партизанский дозор. Партизаны остановили его. Они хотели знать, кто он, откуда и куда идет. Узнав, что у него тиф, партизаны поспешили уйти.
В лесу Боро встретил старика, заготовлявшего на зиму дрова. Старик отдал ему всю еду, что была в его котомке, и предложил пойти в село и там остаться, чтобы подлечиться. Боро поблагодарил его за помощь, но в село идти отказался и только спросил старика, как побыстрее добраться до Козары. Старик объяснил, как пройти, минуя вражеские посты, что находились на противоположном склоне горы.
Но случилось так, что Боро вновь чуть было не попал в руки усташей. Когда он проходил мимо небольшой мусульманской деревушки, его с минарета заметил усташ. В погоню бросились трое усташей. Враги начали преследовать его, словно голодные псы. Надо было побыстрее спрятаться от них. Боро добежал до скалы и затаился, поджидая их. Первому из настигших его усташей он выстрелил прямо в живот. Двое других остановились, чтобы помочь раненому, и Боро скрылся в лесу.
Теперь он решил быть более осторожным. Болезнь мучила его все сильнее и сильнее. Временами у него начинался сильный жар, и тогда страшно хотелось пить. Он часто останавливался, чтобы отдохнуть. Надежда на то, что он скоро попадет в родной дом, постепенно сменилась сомнением. Силы были на исходе. Небо над головой начинало кружиться, земля ходила ходуном, и Боро все чаще впадал в забытье.