* * *
Проснулась в больничной палате. Рядом с кроватью, прямо на стуле спал Антон. Я провела рукой по его колену, супруг дернулся, моргнул и сфокусировал на мне взгляд.
- Ника, родная как ты – донеся обеспокоенный голос.
- не знаю, устала – я вымученно улыбнулась, супруг ощупал мое тело ищущим взглядом
- у тебя что то болит?
- я не чувствую – Антон аккуратно пересел ко мне на кровать и приобнял за плечи.
- в твоей семье раньше рождались близнецы? – спросила нежась в родных объятиях.
- нет, насколько я знаю не было.
- и у меня не было, значит наши малыши в роду первые близнецы? У нас коляска на одного и кроватка тоже, одежду конечно поделим – затараторила я.
- Ника – Антон пересел напротив меня взяв за плечи - второй не выжил Ника – тихий шепот, но я услышала. Из глаз покатились ручейки слез, меня потряхивало.
- а подгузников то сколько на двоих надо представляешь, не напасешься ведь – сквозь рыдания тоненьким голосом продолжала причитать. Антон с силой тряхнул меня за плечи.
- Ника он мертв, второй ребенок мертв, смирись – и прижав меня к своей груди шепнул – мне жаль.
Я оплакивала нежданного, но уже любимого малыша, уткнувшись в плечо мужа тихо выла, как будто не он, а я волчица. Царапала руками его грудь, хотела избавиться от раздирающей боли, а он прижимал меня к себе и шептал – тише маленькая, все хорошо, я с тобой.
Истерика закончилась, сил плакать не оставалось хотелось побыть одной, но мне не хотелось отталкивать Антона – кто? – прохрипела чужим голосом.
- сын, Ника, у нас могло бы быть два сына – прошептал Антон и откинулся на спинку стула. Так и сидели в тишине зализывая свое горе.
Через 5 дней Антон забрал нас домой. Сына назвали Кириллом. События прошедших дней я практически не помнила. Когда мне принесли малыша, я прижимала его к груди и плакала, не в силах справиться с горем потери. Я просила увидеть второго малыша, думала это поможет мне поверить в случившееся, но уже знакомая мне завидущая, принимавшая у меня роды, холодным голосом сообщила, что это запрещено политикой больницы, так же меня уверили, что мне нет смысла писать жалобы, так как я не проходила дородовое обследование, и я сама виновата в смерти моего ребенка, после чего выставила меня из кабинета.
И вот с Кирюшей на руках я перешагнула порог собственной квартиры. Антон зашел следом за нами, прижался ко мне со спины сплетая наши руки. Муж патологически боялся брать на руки ребенка. Он в ужасе смотрел на меня, показывая свои огромные мозолистые ладони, потом на ребенка и снова на меня, чем вызвал у меня первую с того дня улыбку.
Как и говорил Антон, я смирилась. Я была благодарна богу, небу и его, Антона луне за сына. У меня был Кирюша, и ради семьи я старалась засунуть боль утраты как можно глубже. Днем я занималась сыном, вечером мужем, но ночью, когда мои мужчины спали, я тихо прятала слезы в подушку, пытаясь не нарушить сон чувствительного на звуки мужа. Убеждала себя, что время лечит, все ждала когда боль стихнет.
Буду очень рада комментариям, оценкам и любому другому вниманию к книге со стороны читателей).
Глава 5
Время шло своим чередом. Я познавала радости материнства. Кир рос здоровым и веселым ребенком, всегда хохочущий малыш быстро научился ползать, а затем бегать, лихо перебирая маленькими ножками по полу, постоянно лепетал на своем малышачем языке. В нашем доме беспрестанно что то падало, громыхало, стучало и скрипело. Если вдруг наступала тишина, я в ужасе бежала искать последствия его бурной деятельности. Относительный покой наступал ближе к вечеру, когда Антон приходил с работы, подхватывая малыша на руки подкидывал и играл с ребенком.
В один из таких вечеров мы пытались накормить непоседу,
- мы с братом росли в глухой деревне – рассказывал Антон сыну поднося к маленькому, скривившемуся ротику ложку с кашей, - рядом росла лесопосадка с небольшим ручьем вытекающем в озеро. Мама не разрешала нам туда ходить, но мы были шустрыми волчатами и постоянно сбегали – сын хлопал глазами и послушно глотал кашу, которой я не могла его с утра накормить.