– Принеси, пожалуйста, еще воды, – Настя вручила Малышу пустое ведро.
После того, как было решено, что она остается в банде, все ребята приняли девушку как родную, словно знали ее уже не первый день. И в этом была львиная заслуга самой Насти. Ее ангельское личико и шоколадные пушистые волосы, конечно, радовали глаз, но доверие она завоевала не миловидностью, а жестким взглядом. Настя сразу же обрубила попытки ребят навесить на нее кучу обязанностей. Она отстояла свое равенство среди членов банды. И хотя ей и пришлось в первый же день отремонтировать врученную Серым рубашку, в дальнейшем она сказала, что может помочь, но полностью все делать сама не собирается.
– Тогда будешь готовить, – предложил Пушкин.
– Я в кухарки не нанималась, – отрезала Настя.
Поначалу ребята побурчали, но все же вынуждены были принять все условия девушки, особенно с молчаливой поддержки Серого. Но не смотря на свой строптивый характер, Настя все же сама подчинилась свой женской природе и стала украшать место обитания волчат. Весь лишний, на ее взгляд, хлам был безжалостно сброшен вниз. Оставили только самые необходимые вещи. Чистку сделали, как выразилась девушка, ради циркуляции положительной энергии.
– Так тут энергии это самое…циркулировать… ничто не мешает. Стен же нет, – рассмеялся Кот.
Но у Насти были свои представления о порядке, и от генеральной уборки никто не ускользнул. Вот и сейчас, после ужина, когда она узнала, что до ее появления Алмаза никогда не привлекали к приготовлению еды, настояла, чтобы он хотя бы вымыл посуду.
– Серый, ну скажи ей, – прибежал самый мелкий за заступничеством к главарю.
– А тебе что, слабо? – проигнорировал его призыв о помощи лидер.
– Не слабо, но чего я должен?
– А ты что, какой-то особенный?
– Не особенный. Она девушка – ей положено.
– Алмаз, тебе сказали помыть посуду – помой, – грозно взглянул на подопечного проходящий мимо Малыш. – Руки не сахарные – от воды не растают.
Убедившись, что Малыш проследит за выполнением ее поручения, Настя осмотрелась в поисках, чтобы еще такого сделать полезного. Каждый из ребят занимался своим любимым делом: Пушкин читал книгу, Кот залип в ноут, Феррари смотрел в мобильнике автомобильные обзоры, Жека вообще завалился спать раньше всех и только Серый седел без дела, задумчиво глядя на пламя свечи.
– Спасибо, – нарушила его одиночество Настя.
– За что?
– Что не дал ребятам нагрузить меня работой.
– Я ничего не делал, ты сама со всем справилась, даже мальчишек построила.
– Ты не сердишься?
– Была бы покорной, выгнал бы на следующий же день.
– Ну я же должна как-то отрабатывать свой хлеб, – Настя сказала и тут же прикусила язык, мало ли что от нее могут потребовать.
– Здесь никто никому ничего не должен, – Серый сделал вид, что не заметил ее смущения. – Мы все делаем сообща, потому что такова наша семья.
– И давно ты так живешь?
– Давно.
– А другая семья у тебя есть?
– Нет.
– Что, совсем никого?
– Совсем никого.
– Так не бывает.
– Бывает. Меня еще младенцем в детдом подбросили.
Серый задул свечу и резко встал, всем своим видом демонстрируя, что с откровениями на сегодня покончено.
– Так, пацаны, тушите свет. Харе привлекать внимания местных аборигенов, – громко скомандовал он ребятам.
– Тогда я посуду завтра помою? – обрадовался Алмаз, глядя на Малыша с полным ведром.
– Нет, Алмаз, не отлынивай. Даю десять минут навести марафет и баиньки.
Вернувшемуся Молоту пришлось отложить реализацию своего плана на утро, чтобы не вызывать подозрения. Он улегся на свой матрац, расстеленный прямо на полу, от мягких диванов у парня болела спина, но даже приняв горизонтальное положение Молот долго не мог заснуть. В голове вертелись всевозможные варианты предстоящего разговора. Он крутился с боку на бок и вырубился только под утро.