перед нами фотография жителя архипелага —
портрет, снятый с близкого расстояния.
в кадре его пустое лицо и ладони,
которые он держит сцепленными на уровне бороды.
мы не понимаем, где он находится,
не узнаём обстановки,
но скорее всего житель располагается в знаменитом кафе,
где взяли многих из нас,
либо в так называемом
ситуационном центре, где давно работает
квалифицированный персонал,
честные, отважные люди,
мужчины
жемчужины
«Высох и стал беззаботен Гербарий Арсеньевич…»
высох и стал беззаботен Гербарий Арсеньевич.
тысячу раз подавал он на визу и к ничему привык,
но однажды нашел возле консульства в перелеске сереньком
гриб-дробовик.
что ты хочешь сказать мне — подумал — сбивчивым этим
сигналом?
что мне сделать такого, чтоб зря русский срок не мотать?
что ли буду ходить по дворам с червивым моим самопалом,
сочувствующих собак собирать?
или в третьем классе, просвеченном солнцем, поеду,
если выпустят, если попросят к доске.
выйду к учителю налегке.
за окном приграничная рощица в поле, как голова на блюде,
остается лежать и меня поминать,
если выпустят, а не выпустят — буду
в воду стрелять, в землю стрелять, в листья стрелять.
«Редактор проявил ко мне неуважение…»
редактор проявил ко мне неуважение,
назвал мой роман рукописью
и не извинился.
я же стал опечален и сразу беден:
кто как не я напишет так изукрыто
о боли болезненной,
о болючей болячке моей?
ни страны в послевоенное время,
ни нормальной работы
в сложившихся обстоятельствах,
ни возможности в тяжелых личных условиях
сдать себя как собаку
на передержку
«Подближается возраст такой…»
подближается возраст такой
свет накатит в добротные окна
будто кто-то заглянет
как собака намоклый потом
свет накатит откатит накатит
забирай уноси босиком
если этого хватит
кто холодную кашу поел
и нечётного хлеба кусочек
тот на небо не хочет
перехотел
«Мы не саженцы твои, а беженцы…»
мы не саженцы твои, а беженцы,
не сеянцы, а бездомные собачцы,
мы пришли осваивать чужие высказывания,
чужие линии электропередач.
станем фотографировать себя и друг друга на мутном фоне,
станем поле пустое пинать,
которое сняли в соседской стране
без детей и славянских привычек, —
вдруг что доброе выйдет:
вид на жительство,
разрешение на работу.
«Возможно ли, Господи…»
Д. С.
1
возможно ли, Господи,
произвести арест
без участия Иуды и прочих,
и побыстрее?
2
сегодня школу прогуляю
как будто в мире нету зла
сегодня я в лесу гуляю
как будто в мире нету зла
я головы не опускаю
как будто в мире нету зла
тебя я дико обнимаю
как будто в мире нету зла
рисуй рисуй моя сестра
как будто в мире нету зла
«Голосом бурым со мной говорит зима…»
голосом бурым со мной говорит зима,
будто я уже отошел на шажок, но еще в доме, —
Кузьбöж Валя, что ты сделал хорошего, кроме
неподписанного письма?
будто я уже отслоился отсюда и вижу, как лесом идут
родственники — они наконец отстали,
дорогие друзья, художники-прокураторы,
маленькими и далекими стали —
не разглядеть ни одного честного
неоплаченного лица.
я растворился и вижу, как у торца,
тихо переговариваясь из уважения
к моему состоянию,
скапливаются новые нумизматы —
продаватели лицевых сторон,
продаватели оборотных.
«Отличная собака встала у моей постели…»
отличная собака встала у моей постели
и разговаривает со мной,
хочет помочь сформулировать то,
что я не могу,
позвонить за меня в справочную о забытых вещах.
да, собака, будь так добра