А сейчас мне приходится отступить обратно в свой угол темной клетки, где я сижу, обхватив колени руками, пытаясь успокоить в себе проснувшегося зверя. Я понимаю, что каждый из нас здесь оказался не по своей воле, и каждый встречает это испытание по-своему. Кто знает, какие чувства испытывает эта кошка и как она здесь оказалась, сколько боли вытерпела. Но я точно знаю, что если бы она напала моя волчица впилась бы клыками в ее горло и жадно разорвала голосовые связки, сожрала бы ее мясо.
Внезапно дверцы распахнулись и в клетку вошел охранник. Его присутствие наводило мрак и ужас, и каждый его шаг казался наполненным угрозой. В его руках были два маленьких флакончика с зельем, искрившимися ярко-красным огнем.
- Время принимать ваше лекарство, – его голос был лишен всяких эмоций, словно он просто выполнял очередную рутинную задачу. Он протянул по флакону каждой из нас, и его взгляд заставил меня понять, что отказываться не стоит.
Я взяла флакон в руки, ощущая холод стекла. В глубине души я боролась с мыслью о том, что сейчас произойдет. Слова Ти Бека, о том, что это зелье подавит нашу сущность, эхом отзывались в моем сознании. Я не хотела становиться более покладистой, не хотела терять ту немногочисленную свободу воли, которая у меня еще осталась. Но я знала, что у меня нет выбора. Под прицельным взглядом охранника я прикоснулась к флакону к губам и медленно выпила его содержимое. Зелье было горьким, и его вкус надолго остался у меня во рту, как неприятное напоминание о моем бесправном положении. Когда я закончила, охранник кивнул и, не проявив ни малейшего интереса к нашему состоянию после приема зелья, покинул клетку. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как странное тепло начинает распространяться по моему телу. С каждой минутой я чувствовала, как моя внутренняя сущность как бы отступает, уступая место неведомому покою. Это ощущение было столь непривычным, что на мгновение я почувствовала себя потерянной. Как будто принявшей наркотическое вещество. Моя звериная сторона, которая еще мгновение назад бунтовала, словно уснула, оставив после себя лишь тишину.
В этот момент я поняла всю глубину своего положения. Ти Бек и его слуги могли не только контролировать мое тело, но и влиять на мою сущность, мои инстинкты, делая меня послушным инструментом в их руках. Это осознание наполнило меня новым страхом и отчаянием, но я знала, что должна сохранять силу. Несмотря на все, я не должна позволить им сломать меня окончательно. Это только начало пути и сломаться в самом начале означало проиграть. Стать безвольным куском мяса. Тогда все будет напрасно.
Транспортировка оказалась долгим и мучительным путешествием. Заключенные в тесные, душные клетки, мы, как безмолвный груз, медленно продвигались по извилистым дорогам. Когда фургон остановился, и двери распахнулись, мне открылся вид на огромный, зловеще выглядящий дом, окруженный высоким забором, как будто специально созданным для того, чтобы удерживать внутри нас бесправных, слабых кусков мяса. Пока что еще оставалось загадкой зачем. Но я не верила, что на нас наденут передники и шапочки и мы отправимся готовить на кухне или мыть полы. Нас ожидало нечто ужасное и мерзкое.
В этот момент я осознала, что любая мысль о побеге казалась еще более невозможной, чем раньше. Забор, окутанный колючей проволокой, и камеры видеонаблюдения, установленные на каждом углу, словно кричали о том, что этот дом - не что иное, как тюрьма под открытым небом. Ни черта я отсюда не сбегу…
После короткого, но напряженного ожидания нас начали выгружать из фургона для новой сортировки. Мое сердце замерло, когда я увидела, что оказалась в одном ряду с той же женщиной, которая ранее напала на меня в темноте. Ее глаза вновь сверкали тем же неодолимым светом, и я почувствовала, как между нами снова нарастает напряжение. Но наши сущности были подавлены. Стычки не будет. По крайней мере точно не сейчас.
Мы стояли в длинном ряду, словно товар на витрине, пока высокая женщина в строгом черном костюме с плеткой в руке не начала медленно проходить мимо нас. Она останавливалась перед каждым, оценивающе вглядываясь в лица, и ее безразличный взгляд заставлял меня чувствовать себя еще более беззащитной.
Внезапно она остановилась перед одним из рабов, чей плач прорвал мрачное молчание, и без колебаний ударила его плеткой. Ее голос, холодный и безжалостный, прозвучал в повисшей тишине: - Запомните, вы теперь собственность Моргана Ашера. И он сделает с вами все, что пожелает. Смиритесь. Смиренный раб – живой раб. Никто из вас ничего из себя не представляет. Вы дешевый и грязный товар. Ваша смерть никого не огорчит и не расстроит и даже не принесет убытки.