Эти слова, произнесенные с таким презрением к нашему достоинству, заставили меня содрогнуться. Я понимала, что мое положение здесь было безнадежным. Я стала частью мира, где моя воля, мои желания и мои мечты ничего не значили. И хотя в глубине души я все еще искала искру надежды, каждый момент, проведенный в этом месте, делал ее все более и более тусклой. Что ж значит я погибну здесь. По крайней мере я пыталась. Я пришла за ним, как если бы он пришел за мной.
Слова надсмотрщицы, произнесенные с такой безразличной жестокостью, поражают меня, вызывая бурю эмоций в моей душе. Отчаяние и страх смешиваются с неукротимым гневом и непоколебимой решимостью. Тварь! Мерзкая тварь. Кто она? Бесчеловечная машина, которая выполняет волю некоего Моргана.
- Любая провинность принесет вам адскую боль. Такую боль, которую вы никогда раньше не испытывали.
Каждое её слово, каждый удар плетки по несчастным рядом со мной только усиливает мою волю к сопротивлению. Я отказываюсь быть безмолвной жертвой в этом мире безумия и жестокости. Я не позволю этим обстоятельствам сломать меня, уничтожить меня, стереть мои мечты и надежды.
Страх перед неизвестным будущим, которое меня ждет во владениях Моргана Ашера, непрекращающаяся борьба за сохранение своего "я" в условиях полного подчинения – все это ставит передо мной новые, еще более сложные задачи. Но я понимаю, что моя свобода – это не просто отсутствие физических оков, это борьба за свободу моего духа, моей воли к жизни.
Глава 4
Сидя на холодном полу огромной комнаты, окруженная другими женщинами, я впервые с момента нашего пленения ощущала в руках что-то, что можно было бы назвать настоящей едой. Перед нами разложили простые, но питательные блюда. Я медленно переворачивала в руках кусок хлеба, всматриваясь в его пористую структуру. Свежий, мягкий. После гадости которой нас кормили в дороге, это было чем-то особенным.
Поедание этой пищи, хоть и было первым приличным питанием за долгое время, не приносило удовольствия. В воздухе витала напряженность, которая заставляла многих из нас есть в молчании, не решаясь заговорить или даже встретиться взглядами. Каждый кусок пищи, отправленный в рот, не лез в глотку, являлся напоминанием о том, что наша свобода и право выбирать давно позади. Кто-то решил, что мы будем есть именно это и именно сейчас.
Вокруг меня женщины все, казалось по разному воспринимали это неожиданное пиршество. Некоторые, казалось, пытались найти утешение в этих маленьких порциях пищи, в то время как другие ели механически, словно их мысли были далеко отсюда, в местах, которые мы уже, возможно, никогда не увидим. Были и те кто жадно набросились на еду и пытались отнять дополнительную порцию еще у кого-то, но надсмотрщик быстро успокоил особо алчущих хлыстом с шипами.
Я смотрела на свою порцию, и мне становилось ясно, что каждый кусок этой еды - это не просто питание для тела. Это было напоминание от наших хозяев о том, что теперь они контролируют даже самые основные аспекты нашего существования - наше питание, наш отдых, наши тела. Каждый глоток и каждый кусок становились символом нашей безвольности. Примерно то же самое я ощущала, когда попала в дом к Вахиду…Но тогда все было иначе. Я увидела его и пропала, попалась на крючок сумасшествия. И могла даже голодать лишь бы увидеть его.
Я старалась не думать о том, что будет дальше. Но глубоко внутри я чувствовала, что этот момент затишья перед бурей, эта пища, которую мы потребляли, лишь предвестник нового этапа нашего пути в этом темном и непонятном мире рабства. Мы все знали, что этот относительный покой скоро закончится, и нас ждет следующий этап нашей участи, о котором мы могли только догадываться. После того как мы поужинали, нас подняли и погнали куда-то дальше. Мы шли коридорами, где холодные, голые стены отражали эхо наших шагов. Наконец, нас привели в помещение, наполненное паром и звуком льющейся воды. Это были душевые комнаты, и я ощутила, как внутри меня просыпается жажда чистоты, так долго мне недоступная. Мы все грязные, провонявшие потом, выделениями, кто-то мочой и кровью остро нуждались в душе.
Мы вошли в комнату, и на мгновение я забыла о своем страхе и неопределенности будущего. Желание смыть с себя грязь плена, испытания переезда было непреодолимым. Я подошла к одному из душей, и когда потоки теплой воды коснулись моей кожи, я почувствовала, как с меня смываются не только физические следы плена, но и часть моих страхов и переживаний.