– Виктор Иванович, – тотчас же откликнулся Денис, – за что нам это? Что это за плановые показатели? Достигнутые?..
Шеф кхекнул:
– Сказал бы я, Дерябко, но не при дамах.
– Плановые показатели занижаем, чтобы достижения казались значительнее, – сообразила шустрая Женечка. – И получаем за это премию!
– Во-о-от. – Шеф поднял указательный палец. – Женечка верно говорит. Но плановые показатели сильно занижать нельзя. Иначе решат, что нас слишком много в отделе, а дел – мало, и сократят.
– Кого? – не понял Денис.
– Тебя! – Шеф откинулся на спинку кресла. – Не дела же.
Денис обиженно засопел:
– Меня нельзя увольнять. В отличие от природных ведьм я существую и пользу приношу.
Николай фыркнул: кот Матроскин нашелся! Пользу он приносит…
– Вот потому и нельзя слишком занижать плановые показатели, – поучительно закруглил обсуждение шеф.
Глава девятнадцатая
Нехорошая квартира
Николай понемногу заканчивал с ремонтом. Прикрутил плинтусы, занялся обстановкой и приобретением полезных мелочей. Квартира наполнялась жизнью, он физически ощущал, как приятно в ней находиться. Наверное, именно так заводятся домовые – добрые духи жилища.
Кому, как не топтарю, знать, насколько это важно – положительная энергетика дома. Куча примеров, когда в результате склок и скандалов жилье становилось пристанищем для энергетических паразитов, что вело к болезням и смертям людей. Потому, как пела известная певица, «важней всего погода в доме».
В четверг на прием пришла пожилая женщина, одетая в черное. Она молча села на краешек стула, стоящий возле входа, и какое-то время молчала. Молчали и топтари, украдкой ее разглядывая. Она долго сидела, погрузившись в мысли, а потом встрепенулась, точно ото сна, и заговорила, уставившись в окно:
– Мне бы выговориться. А то прокручиваю изо дня в день. Мне сказали, что сейчас бы этого не случилось. А я все думаю: почему мы тогда не переехали? Почему? Может, сын остался бы жив.
Дело было давно. Муж Любови Петровны получил от предприятия, на котором работал, двухкомнатную квартиру. После девятиметровой комнаты в общежитии с удобствами в конце коридора – рай. Но Любови Петровне в квартире показалось неуютно. Вроде после работы домой надо – стирка, глажка, уборка, готовка, куча других дел, дети малые, а как подойдет к двери, такая тоска навалится – хоть плачь.
И вот как-то вечером Любовь Петровна уложила детей, а сама на кухне хлопотала. Муж на работе задержался, в общем, тишина и покой. Любовь Петровна начала мыть посуду в мойке, и вдруг ее охватил беспричинный страх. Захотелось спрятаться под стол, а ни рукой, ни ногой не пошевельнуть. И даже не вскрикнуть, женщина онемела, лишь смогла глаза скосить в сторону дверного проема.
Там стоял невысокий мужчина в коричневом плаще с капюшоном: капюшон надвинут на глаза, но видна нижняя часть лица – без бороды, цвет кожи коричневый. И вид у мужчины был недовольный – он явно не ожидал, что его увидят. Видимо, привык, что квартира пустая стоит, пока решали, кому ее отдать. А тут народ появился, мебель поставил, ходит, бродит…
Все это длилось считаные секунды, которые Любови Петровне показались вечностью. Мужчина исчез, и она, конечно же, решила, что все это померещилось. Постепенно чувство жути ушло, а тут и муж с работы вернулся, Любовь Петровна ничего ему не рассказала – все равно не поверит.
Больше мужчина этот не являлся, но жили в квартире неважно: то мыши, то тараканы. Она и так-то раздолбанная после прежних хозяев досталась. А тут еще старший сын по ночам в слезах прибегал, что кошмары снятся. Младшему они тоже снились. С мужем начались ссоры, приборы часто ломались, лампочки гасли. Любовь Петровна все хотела квартиру освятить, да руки никак не доходили – то одно, то другое. Хотя церковь она посещать стала да и комнаты по периметру со свечкой обходила.
А после в этой квартире погиб старший сын, уже взрослым. Только тогда Любовь Петровна пригласила священника, чтобы освятил жилье.
– Полегче стало. – Она все так и глядела в одну точку. – Только сына не вернуть. И ведь чувствовала я, да отмахивалась. – Любовь Петровна тяжело вздохнула. Она поднялась: – Спасибо, что выслушали. А то хоть волком вой.
Николай заглянул в блог Серого волка:
«Мысли опять путаются. Я их вижу, они извиваются, то растут, то уменьшаются. Не знаю, как объяснить. Как текст, набранный разным шрифтом разного размера. При этом он еще и ползет.
Мысли, ау! Одна пробралась за спину и укусила меня. Я должен освободить волка. Тогда станет легче. Я не хочу его отпускать. Конец света – для меня. Я утону в огненной крови, и весь мой мир тоже.