Скрип калитки, чей-то вздох, щебет птицы, радиопомехи, быстрая речь, капель – все звуки слились в песню, она завораживала и усыпляла, лишала воли. «Тр-р-р, с вами говорит… а я ему и говорю… кап-кап… смотрит и молчит… а-а-а», – кто-то разговаривал с Настей на одной ноте, как нянька, убаюкивающая ребенка. Девушка широко зевнула: спать хочется, аж мочи нет.
Она обхватила себя руками – холодно – и принялась раскачиваться, пытаясь успокоить себя: это просто кладбище и просто туман, который облепляет, как паутина, и путает мысли. И за ним нет никого, совсем никого голодного – костяной невесты, чей подвенечный наряд соткан из тумана и паутины. Настя всхлипнула, горячая слеза обожгла щеку, и это придало сил. Девушка вновь рванула прочь от страшного места, но нога зацепилась за корень, вылезший из земли, Настя покачнулась. Она падала, падала и падала…
…Никого из калужского ОБХСС у деревни не оказалось. Может, ошиблись с местом, может, уже уехали. Николай набрал Настин номер и прислушался: по нулям. Тогда он окликнул ее, но лишь тишина была ответом. Николай связался с сестрой и упрямо побрел в сторону кладбища, решив положиться на родового беса: тот должен почувствовать Настю.
Следы ее не обнаружились, пришлось походить по кладбищу, которое – возникло такое ощущение – мешало поискам, водя по кругу. Хорошо, что распогодилось, выглянуло солнце, а потому все было как на ладони. Кладбище оказалось огромным и древним, многие захоронения почти сровнялись с землей – запросто можно наступить на чью-то могилу.
Оградки, большинство из них со следами краски – тут явно любили голубой цвет, обветшалые столики и скамейки – похоже, мало кто посещал родные могилы, кладбище носило отпечаток запустения. Все поросло травой, тропки между могилами едва угадывались. Пришлось изрядно побегать. Почему-то Николая не оставляла уверенность, что Настя должна быть тут, иначе бы уже объявилась.
Николай вспомнил народную примету про лешего: надо вывернуть одежду наизнанку и поменять ботинки – правый надеть на левую ногу и наоборот. Конечно, это было наивно, но утопающий хватался за соломинку, его не оставляла уверенность, что ему словно отводят глаза. Он вывернул толстовку, затем переобулся и оглянулся.
Его словно толкнули в плечо: Николай заметил могилу со свежеокрашенной оградой и пластиковыми цветами, воткнутыми в земляной холмик. Совсем рядом, а раньше он в упор ее не замечал. Значит, Настя была здесь… Сердце совершило немыслимый кульбит, звоном отозвавшись в ушах. Николай позвал девушку еще раз – молчание.
Наверняка уже уехала. Он почувствовал разочарование. Может, что случилось с телефоном, а потому Настя не смогла связаться с Наташей? Сестра, естественно, запаниковала, поставила на уши Николая, он – других топтарей. А в результате ничего страшного. Николай посмотрел на фотографию, установленную на памятнике: уже вылинявшая от солнца, но почему-то кажется, что женщина улыбается.
Николай передернул плечами: как-то не по себе здесь. Да и Настя не такой человек, чтобы не найти возможности позвонить. Она прекрасно осознавала, что Наташа станет бить тревогу, а значит, что-то с девушкой стряслось. Николай вновь пробежался по кладбищу, но ничего подозрительного не заметил. Его охватило отчаяние.
– Да какой от тебя толк! – Николай разозлился. – Родовой бес называется! Найди ее!
Он с трудом сдерживался: не простит себе, если Настя погибнет. Николай метался по кладбищу, вновь и вновь набирал ее номер, кричал. И вдруг словно перед ним протерли грязное окно: он увидел Настю, она лежала неподалеку, свернувшись в клубочек. Сердце ухнуло в живот, сделавшись неподъемным камнем. Николай подбежал и проверил пульс: живая! Он принялся растирать холодные руки и ноги девушки, щипать за щеки, теребить, но она не приходила в себя.
– Наташа, она без сознания, – сообщил Николай по телефону.
– Скоро буду. – Сестра ни секунду не колебалась.
Он опустился на колени:
– Пожалуйста, очнись. – Он обнял Настю и прижал к себе. – Я не могу без тебя. У меня не получается без тебя. Я так сильно люблю тебя. – Николай бережно ее поцеловал.
Слезы одна за другой скатились по его щекам. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Настя сделала глубокий вдох, и ее ресницы затрепетали:
– Я знала, что ты придешь.
Николай подхватил ее и потащил к машине, навстречу уже спешила сестра. Теперь он никогда не отпустит Настю одну и не отдаст никаким «волкам» на съедение.