– Где ты ее нашла? – гневно спрашивает Амелия.
– Среди кустарников, – пожимает плечами Кая.
– Кая, прошу, скажи, что ты ее не ела, – спокойнее всех сказал Дэн.
Услышав это, Энзо поднял обеспокоенный взгляд на Каю, отрываясь от рассматривания ягод. Они ведь не имею в виду то, что...
– Ела, – протянутые ладони начинают дрожать, девушка дотрагивается дрожащими пальцами до губ, словно дивясь тому, что совершила. Энзо выпрямился.
– Только что, я... Я закинула три штуки в рот.
Все разом втянули воздух в легкие. Молчание продолжалось какую-то секунду, но Энзо не выдержал:
– Да что, что не так?
Внезапно замолчавший Виль действовал ему на нервы. Надо же, несколько мгновений назад Энзо был готов отдать что угодно, лишь бы тот заткнулся, а теперь жалеет, что долговязый больше не паясничает.
– Белладонна сильно ядовита, – тихо и медленно произнес Дэн, дотрагиваясь до щетины.
– Может вызывать галлюцинации... – вставил Виль, не поднимая глаз с земли.
Кая закрыла рот рукой.
– Она умрет через пятнадцать минут, – подытожила Амелия, неотрывно смотря на Энзо.
***
Чисти́лище (лат. Purgatorium), согласно католическому вероучению, — место, в котором пребывают души людей, которые умерли в мире с Богом, но нуждаются в очищении от последствий совершённых при жизни грехов.
Глава 10. Ложь за правду
Дэн ударил отца.
Дэн ударил отца.
Дэн ударил отца.
Эти слова, как бы ни старалась Амелия, все крутились и крутились в голове, будто кто-то оставил пластинку на повторе.
«Ник не сбежал с нами» – а вот эти мелькали изредка, в перерыве между предыдущими. Наверное, потому что нежелание Ника сбегать вместе с Дэном было предсказуемым. Когда же поступок Дэна был просто... невозможным в представлении.
Хотя если бы у нее был выбор, она бы тоже не смела покинуть дом. Ее застали врасплох. Виль буквально выволок ее в чащу, оставив позади семью, советников, свой статус – все то, что им когда-то было дорого.
«Я все еще человек».
Физически она ничем не отличается от идиота Энзо и его долбанутой подружки Каи, которой сейчас, вследствие фантастической тупости, грозит смертельная опасность.
Амелии не нравилось, совсем не нравилось называться человеком. Делить это звание с такими маргинальными личностями было просто невыносимо.
Кто вообще рвет что попало в лесу и употребляет в пищу?
Она не знала, как теперь смотреть на братьев. В памяти возникают моменты, как они увлеченно рассказывали ей о жизни в волчьей шкуре, как отвечали на каждый интересующий ее вопрос. Сказали бы тогда двенадцатилетней Амелии Запанс, что братья покинут стаю без угрызения совести – она бы рассмеялась рассказчикам в лицо. Они были для нее примером для подражания. Братья обладали силой, которую она хотела заполучить, и обходились с ней достойно. До какого-то определенного момента.
Но сейчас не время думать о прошлом. Сейчас вообще лучше не думать.
«Я сбегаю в город. Я сбегаю в город вместе с преступниками».
Сердце советует довериться Дэну, но мозг вступает в игру и орет «Ни за что на свете». Еще и эта ситуация с отравлением...
– Амелия, ты знаешь больше нашего, – признает Виль.
Конечно, знает. Пока братья охотились, она проводила все свободное время в хижине Кларо, который тоже порой отлынивал от превращений, и изучала лесные красоты. Кларо ознакомил ее с разными разновидностями ягод. Познания Дэна, Ника и Виля в этой области тоже были довольно широкими, однако у них не было столько же свободных часов, сколько у человеческой сестры. Поэтому даже в их, казалось бы, совершенных знаниях, был пробел.
Неудивительно, что Виль признал превосходство Амелии первым. Дэн наверняка боялся сказать Амелии и слово – чувствовал, что нервы сестры на исходе.
Амелия не знала, что ответить. В голове она перебирала возможные варианты спасения, но все мысли превратились в тугой клубок, нитку для расплетения которого невозможно было найти.
Сдалось ей вообще спасать преступницу...
Пытаясь сосредоточиться, Амелия оглядывается на эту жалкую парочку. Кая была бледной, как простыня. Энзо, держащий ее за руку, выглядел не лучше. Амелия припомнила, что парень жаловался на голод. Наверняка его с тем же успехом мучает и жажда, однако он не выказывает какого-либо облегчения, когда Дэн вдруг восклицает «Город!». Амелия, наконец, отрывает взгляд от преступников – те даже не заметили, как девушка без стеснения их рассматривала – и поворачивается к брату, выражая ноль эмоций. Впрочем, особого воодушевления не испытывает никто, даже Виль. Младший сын Малькома отмалчивается и дергает плечом, как бы говоря: «Я бы порадовался, но мы сейчас не в очень приятной ситуации».
На предложение Каи организовать привал Дэн лишь поджал губы. Девушка думала, что племя потеряло их из виду, но Кая понятия не имела, что племя это является племенем лишь для людей снаружи. Правда же заключалась в том, что это самая настоящая стая. Стая волков, которая способна их перехватить в любую секунду.
Однако вот они, у города. Выходят на главную дорогу, изнуренные и поникшие, обошедшиеся без остановок.
«Такое чувство, будто за нами и вовсе нет погони»...
– Амелия, я умоляю тебя...
Внезапно горячая рука Каи крепко хватает ее за плечо. Амелия вновь глядит на девушку и нецензурные выражения, которые она часто слышала от братьев, норовят слететь с языка. Она вырывается из ее хватки.
– Я не знаю, как тебе помочь, – отвечает Амелия, игнорируя мольбу в черных глазах.
– Не знаешь или не хочешь? – вмешивается Энзо. Его рука все еще держит ее, а глаза, эти отвратительные пустые глаза, наконец, искрятся. Брови сведены, на лбу образовалась складка. Придурок Энзо пытается быть серьезным?
Амелия складывает руки на груди и вскидывает подбородок. Она всегда радовалась своему высокому росту, однако рядом с Энзо чувствовала себя неприметной букашкой. Парень был выше нее сантиметров на двадцать.
– Почему я вообще должна вам помогать? Почему должна убегать?
Она отворачивается, не дождавшись ответа, и догоняя братьев тремя большими шагами, старается загородить им путь. Конечно, чертов громила Дэн способен уложить ее в два счета, а Виль высокий и быстрый, может с легкостью заломить ей руки за спину и заставить продолжить путь, однако братья послушно останавливаются, шарахаясь от нее, как от огня. Неужели она и правда выглядит настолько устрашающе? Или они просто не хотят видеть ее в гневе? Скорее всего, второе.
Теперь Амелия может прочитать эмоции каждого из компании – замученные Энзо с Каей сравнялись с братьями и все они выстроились в одну линию, будто по приказу.
– Что будет, если я сейчас развернусь и отправлюсь обратно домой? – говорит Амелия, удерживая взгляд на Дэне.
Он вздыхает:
– Амелия...
– Что. Будет. Если. Я. Вернусь?
Краем глаза она замечает, что Кая облокачивается на Энзо как тряпичная кукла, а Энзо выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок. Но Амелии было все равно.
– Я обещаю, что расскажу тебе, как только мы доберемся до безопасного места, – успокаивающий тон Дэна приводил в бешенство.
– Говори сейчас же. Иначе я не скажу, как ее излечить, – Амелия коротко кивает на Каю.
Энзо широко распахивает глаза:
– Боже, да скажи ты ей уже все, что она хочет! Черт тебя дери, ты обещал мне, Дэн. Обещал, что мы останемся в целостности и сохранности...
– Полегче, Приц, – Виль сложил руки на груди, отзеркаливая позу сестры, – В первую очередь ты – наш должник. Так что следи за языком.
– Моя подруга умирает.
– Хм, значит, Бог избавляется от ненужного...
Виль не успевает договорить, так как Амелия перехватывает инициативу. У них нет времени на ссоры.
– Кае осталось минут пять, а то и меньше. Время, старший братец. Либо ты рассказываешь мне все сейчас, либо я держу рот на замке и девушка умирает.
Брат молчит какие-то две секунды, лунный свет становится единственным источником света так неожиданно, что Амелия вдруг поражается: неужели она не заметила, как наступила ночь?