– Все сказали? – его ледяной тон заставлял поежиться, – Ешьте, а не припирайтесь. У нас впереди куча дел.
Кая с той же резкостью отдернула руку, но спорить не стала.
– У нас? – в унисон спросили Энзо с Амелией.
Парень глянул на блондинку. То было первым, что она сказала за день, и голос ее звучал тихо и хрипловато. Энзо вспомнил, с какой яростью она смотрела на него, когда парень очнулся связанным в хижине мудреца, похожего на Санта-Клауса, и невольно улыбнулся. Он в очередной раз оказался прав – она считает себя единственным мыслящим разумно человеком в компании. Не тратит время на разговоры, желает слышать только правду и факты, а вести беседы с преступниками – да это просто неприемлемо по мнению Амелии Запанс! Кажется, у них даже есть что-то общее. Энзо тоже считает себя лучше других.
– У нас, – утвердительно закивал Дэн, стараясь вновь поймать взгляд сестры, который теперь был направлен на твердую поверхность стола. Девушка не притрагивалась к еде.
– Мы в бегах, – продолжил он, – К сожалению, у меня пока нет средств для того, чтобы покинуть Алиену. А мы нуждаемся в побеге, вы уж поверьте, охота на нас только началась. Патрия ни за что не простит нас за совершенный поступок. Поэтому, у меня много планов... Я хотел бы устроиться на работу. Виль, тебе тоже не помешает, – Дэн кивает теперь на него, – А Амелия пойдет в школу. Закончит ее и пойдет в колледж.
– Что-что? – глаза девушки расширились.
– Что свышала, сественка, – усмехается Виль, не стесняясь говорить с набитым ртом.
– Да кто давал тебе право решать за меня? – игнорируя его, повышает голос Амелия.
– Я – старший. Тебе не привыкать меня слушаться. Так что будь добра, слушай и не перебивай.
Дэн говорил тихо, однако Энзо все равно стало не по себе.
– С этого момента наша связь с племенем прервана. Я знаю, что сделал правильный выбор, оставив семью позади, – в будущем ты даже поблагодаришь меня, Амелия. К тому же... В опасности не только мы, как беглецы, но и люди, помогшие нам сбежать. Энзо и Кая, мне жаль сообщать вам эту новость, и я, безусловно, пойму, если вы приметись обвинять меня во всех грехах, но... Вам необходимо на какое-то время покинуть свои дома. Наши сородичи первым делом начнут выяснять информацию о вас. Поэтому, на время, только на время, нужно залечь на дно... Пока мой отец не успокоится.
Энзо слушал, затаив дыхание, манера речи Дэна менялась так быстро, что порой казалось –заговаривают сменяющие друг друга люди. Старший сын Малькома мог быть строгим, мог быть веселым, мог быть в гневе – но всегда, абсолютно всегда на нем была маска человека, знающего себе цену. Его лицо будто говорило: «Я главный, и этим все сказано». Ему было все равно, что о нем думает другие. Все равно даже на то, что сестра готова растерзать его в клочья. Потому что он считал, что поступает правильно. Всем на благо.
Энзо признавал, что Дэн Запанас поражал его. В хорошем и нехорошем смысле. Однако сейчас он был согласен с его сестрой. Ему тоже хотелось накинуться на него с кулаками.
Поэтому, радуясь полному желудку и нахлынувшей силе, он с холодной улыбкой наносит первый удар.
Энзо неудобно тянутся через весь столик, но удовольствие от попавшего точно в скулу удара он получает колоссальное.
– Ты сказал, что обеспечишь нашу безопасность, придурок! – гневно кричала Кая, – Но нет, мы теперь должны покинуть наши дома из-за ваших дурацких семейных разборок?!
Левая рука Дэна перехватывает руку Энзо, наносящую второй по счету удар, а правая бьет Энзо в челюсть с такой силой, что во рту парня появляется металлический привкус крови.
– Кая, насколько мне известно, он говорил, что обеспечит безопасность во время побега, а не после него... И вообще, как же я рад, что мы сбежали! – с детским озорством говорит Виль, наблюдая за разворачивающейся дракой и явно получая удовольствие.
Вот то, что искал Энзо. Вот то, что его питало. Разборки. Драки. Неразбериха. Хаос. Разве не этого он желал получить, когда вместе с Каей направился в леса Патрии? Это наполняло его еще сильнее, чем какая-то еда спустя дни голодания. Он словно проснулся.
Энзо не стал наносить очередной ответный удар Дэну. Только улыбнулся и встал на ноги, небрежно вытирая рукой струйку крови у губ.
– Хорошо, – кивнул Энзо, перенимая веселость Виля. Дэн даже не постарался скрыть удивления, смотрел на него во все глаза, тяжело дыша. Запанс явно не ожидал, что Энзо остановится после парочки ударов, – Я согласен покинуть свой дом на неопределенное время. Я и так редко там появляюсь, для меня это не ново. Переберусь к своему...
Парень не успел закончить. Со стороны лестницы, ведущей в квартирку, послышался звук, напоминающий рычание дикого зверя. Все обернулись к лестнице. Энзо инстинктивно прикрыл собой Каю, но ошибся, рука его дотронулась до дрожащей руки Амелии, которая, естественно, тут же ее отдернула.
– Что за чертовщина? – недоумевал Виль, – Там же спал Уолсен...
Но никакого Уолсена из квартирки не показалось. Энзо зачем-то глянул на Дэна, и удивился, когда заметил на его уставшем лице выражение осознания. Дэн будто что-то понял, но времени что-то предпринимать не осталось, так как буквально секунду спустя, вместо знаменитого Уолсена, о добродушии которого Энзо только слышал, но самого мужчину пока не видел, вниз по лестнице с бешеной скорости пронесся... разъяренный волк.
***
Punchline — вымышленный персонаж из комиксов изданных DC Entertainment. Новая девушка Джокера – врага Бэтмена.
Глава 12. Полуволки повсюду
Амелия никогда не думала, что настанет момент, когда она будет остро нуждаться во взрослых.
Нет, ни в Дэне, Нике или Виле – с ними она никогда особо не ощущала разницы в возрасте, да и их братской поддержки, в принципе, всегда было достаточно. В лесах Патрии она не сталкивалась с серьезными проблемами, всем ее неудачам только предстояло случиться. К проблемам была приписка «будущие», потому что Амелия все еще была человеком. Некоторые члены племени, затаившие не только гнев на ее отца за то, что тот не предпринимает никаких попыток выйти за пределы леса и объявить права на некоторую часть территории Алиены, но и жажду власти, пока боялись, как ни странно, навредить его дочери-подкидышу. Амелия прекрасно понимала, что за ней глаз-да-глаз. Братья не выпускали из виду, советники, даже те, которым она особо не нравилась, тоже готовы были в любой момент защитить ее.
И сейчас она нуждалась в этой защите как никогда прежде.
Амелия вновь ощутила себя маленькой испуганной девочкой, когда-то найденной у «моста».
Волк, спустившийся с лестницы, был, несомненно, полуволком. Амелии было легко отличить обычного волка от полуволка – у последних были глаза, полные осознанности. Для обычных людей этой разницы наверняка не существовало. Они всегда были слепы к деталям.
Виль так крепко вцепился в ее ладонь, что девушка не могла пошевелить пальцами. Какое-то время все стояли неподвижно. Амелия глянула в окно – Алиена потихоньку просыпалась. Быстро шагающие на работу жители проходили мимо, не обращая никакого внимания на творящуюся внутри заведения «У Уолсена» чертовщину. Интересно, что бы они предприняли, заметив не на шутку перепуганную компанию из пяти человек и медленно надвигающегося на них кровожадного зверя.
Когда Амелия медленно переводила взгляд с окна на полуволка, на нее снизошло озарение. Этот полуволк спустился со второго этажа. Там находилась квартирка Уолсена, рыжего толстого добряка, который, как ни странно, бесплатно обеспечил их всеми удобствами. Они с Каей ночевали на кухне, но Амелия спала достаточно чутко, поэтому, несомненно, услышала, если бы Уолсен покинул квартиру до всеобщего пробуждения. Это означало только то, что добряк до этого самого момента находился на втором этаже, спал в своей скромной обители. И волк, молча приближающийся к ним с каким-то странным умоляющим блеском в глазах, никто иной, как сам Уолсен.
Но если этот полуволк и есть Уолсен... Тогда почему он перевоплотился утром, будучи осведомленным, что в его забегаловке «обычные люди»? Вынужденное перевоплощение происходит в двенадцать часов ночи и продолжается до трех утра, именно в это время Амелия с братьями с рискованным опозданием вернулась домой, позже так и не дождавшись вердикта с наказанием от совета из-за непредвиденных обстоятельств в виде преступников на территории Патрии. Полуволки все остальное время могут перевоплощаться по своему желанию, почему же Уолсен выбрал именно этот момент для смены оболочки?