– Тебя никто не спрашивает, потому что твоим ответом всегда будет «нет»!
– Вот именно, идиотка.
– Не смей называть меня так. Идиотку здесь из себя разыгрываешь ты, соплячка.
– Лучше всего было бы вообще не высовываться! Я могла бы затаиться у Уолсена, а не подвергать себя опасности в школе. Они способны учуять мой запах, никакая форма тут не поможет.
– Здесь ты подвергаешь опасности всех нас. Пойми уже наконец – у каждого в этой компании своя роль. Мы делаем все для того, чтобы не попасться в руки ваших родственничков. В том числе спасаем твою задницу от опытов вашего поехавшего папаши. Я уже поплатилась за попытку с поджогом, и по сей день продолжаю разгребать эту кучу дерьма.
– А ты вообще раскаиваешься за содеянное? Ты хотя бы немного... хотя бы чуть-чуть чувствуешь себя виноватой?
– Нет.
– Ты чудовище! Все вы, люди, чудовища!
– Ты точно такой же человек, как и я. Прекрати притворяться, что это не так.
Энзо глубоко вздохнул и дернул плечом. Было странно признавать, что и он не раскаивался в попытке поджога. На самом деле идея так просто и неожиданно возникла в его сознании, что он даже не успел составить надежный план на случай, если все пойдет к чертям.
Энзо взглянул на Виля. Младший брат Запанс прибывал явно не в этом измерении. Карие глаза парня быстро перебегали по строчкам очередного комикса. Карие. Не черные, как у Каи, и не похожие на расплавленный шоколад, как у Энзо. Всецело заурядные, с медовыми крапинками. Даже при рождении Виль показал семье свою склонность к человеческому.
– Чего это ты на меня пялишься? Влюбился небось? – подал хрипловатый голос Виль и подняв на него глаза, аккуратно закрыл книжицу. Усмехнувшись, парень повернул голову в сторону все еще конфликтующих девушек и протяжно вздохнул, совсем как Энзо пару секунд назад.
– Не знаешь, у них есть кнопки «выкл»? – нахмурившись, уже серьезно спросил Виль.
Энзо пожал плечами:
– У Каи кнопка «выкл» – парочка белладонн.
Виль прыснул в кулак:
– Она мне даже нравилась во время отравления. Такая тихая, но не упускающая возможность сказать что-нибудь дерзкое.
– Ах вот каково описание типажа Виля Запанса... – улыбнулся уголком губ Энзо.
– Мне нужен баланс, понимаешь? Я сам по себе очень громкий. Нужно, чтобы рядом со мной был кто-то поспокойнее.
– В последнее время ты не такой разговорчивый. Честно, когда мы бежали из Патрии, я был готов свернуть тебе шею.
Виль затрясся в беззвучном смехе:
– Правда?
Энзо улыбнулся еще шире:
– На все сто.
Пару секунд Виль молчал и, сложив руки на груди, наблюдал за продолжением ссоры. Парень махнул головой Дэну, призывая того присоединиться к ним за столом. Дэн опустил руки и поплелся в их сторону, отодвинул стул и медленно сел рядом с Вилем, не отрывая глаз от орущих девушек.
– Слушай, Энзо... – совсем уже не задорным тоном спросил Виль, – Ты правда не раскаиваешься в содеянном?
Парень с шумом втянул в легкие воздух. Не нравился ему этот вопрос. Какое-то время он наслаждался компанией этого несносного зануды, однако подобные разговоры могли вновь выявить когда-то размытые границы.
– Мне не жаль. Я правда... правда понятия не имею, почему. Я просто ничего не чувствую, и все.
Правда. Энзо не был падок на ложь, когда обстоятельства не вынуждали.
Он не знал, почему идея с пожаром показалась ему такой... важной в исполнении. Он прекрасно помнил, как ограбив ювелирный магазинчик просто ни с того ни с сего предложил эту идею Кае. В его голове мысль вспыхнула ярким огнем, словно кто-то силой заставил пламя разгореться.
«Подожги хижины в лесах Патрии...»
Тогда Энзо не смутил чужой голос в голове. Он уверенно принял идею за свою. Кому, как не ему, Энзо Прицу, нарушителю правил, преступнику, подобное придет на ум?
Однако сейчас... сейчас Энзо вдруг стало не по себе. Он хоть и недолюбливал племя, но не ненавидел его настолько, чтобы поджигать чужие владения. Разве до этого Энзо совершал деяния, рискующие навредить людям физически? Нет. Такого никогда не было. Тогда что именно заставило его надеваться в запретные леса?
Он прикрыл веки. Вспомнить тот день было нетрудно, память у Энзо была отменная. Вот они с Каей выходят из магазина с карманами, полными украшений. Дует ласковый легкий ветерок, поигрывает с его волосами. В воздухе витал запах победы и кофе. Он думает, что не прочь пропустить по стаканчику и собирается предложить Кае заглянуть в кофейню.
Но слова так и не слетают с его уст.
Мимо проносится парень с накинутым капюшоном худи и слегка задевает его плечом. Странный выбор одежды в такую жару. Лицо парня скрыто, он быстро успевает затеряться в толпе. Энзо не стал искать его взглядом. Ну задел и задел, с кем не бывает?
«Подожги хижины в лесах Патрии...» – раздалось в голове спустя минуту.
Не внутренний голос Энзо. Не голос отца, изредка звучащий в сознании.
Чужой голос.
Энзо поднимает взгляд на братьев Запанс. На него настороженно глядят две пары глаз, одни – золотые, вторые – карие.
Серое худи. Накинутый на лицо капюшон. Крепкое тело, скрывающееся под плотной тканью. Задев Энзо плечом, парень тогда на секунду поднял голову, словно не ожидал от самого себя подобного поступка.
И тогда Энзо увидел золотое свечение глаз.
Сомнений не было. Тот требовательный голос в его голове не принадлежал ему. Идея с пожаром – тоже. Все это принадлежало человеку в сером худи.
«Подожги хижины в лесах Патрии...»
Настороженное лицо с щетиной. Золотое свечение.
То был Дэн Запанс.
Дэн Запанс, голос которого в тот день проник в сознание Энзо.
Глава 16. Покинутый вернулся
Эксперименты Уолсена изо дня в день становились все абсурднее.
Амелия искренне переживала за этого рыжего добряка. Сколько ядов повидал его организм, сколько неизученных растений! О существовании некоторых она вообще не знала до момента, когда стала вольным наблюдателем происходящих попыток избавиться от волчьей шкуры.
Его комнатка представляла собой убежище сумасшедшего ученого. Всюду колбы различного размера, некоторые с жидкостями, некоторые с сухими растениями. Изредка встречались и ягоды, какие часто встретишь на территории Патрии. Мебель была древесная, все небольшое пространство заставлено комнатными растениями, природная составляющая странно контрастировала со стеклянными колбами. Не было ни одного свободного местечка – на любой свободный уголок приходилось растение, камень, кристалл, колбочка с мутной жидкостью...
Уолсен никогда не падал духом, но в последние дни что-то в нем переменилось. Мужчина стал бледным и раздражительным, но, благо, на пребывании в его квартирке двух полуволков и подкидыша альфы это не отражалось. Амелия пообещала себе поговорить с ним или Дэном, (ибо тот уж точно был в курсе происходящего), как только решится ее вопрос с... обучением.
Кстати, о нем.
По всей видимости, Энзо доказал свою надежность Дэну.
А как еще объяснить согласие брата на то, что главный преступник Алиены теперь будет подвозить ее до школы?
Не то, чтобы выбор был особо велик. Братья, конечно же, не умели водить. Из знакомых в городе только друзья Виля, которым даже сам Виль не доверил бы подвозить младшую сестру. Желая разузнать причину, Амелия задала логичный вопрос, но брат ответил лишь:
– Они любители погонять.
Прекрасно.
Ну почему, почему это обязательно должен быть Энзо?
Что такое «погонять» Амелия даже не спрашивала. Ее начинало раздражать новая манера речи Виля, он все чаще как будто бы забывал, что младшая сестра совсем недавно окунулась в человеческий мир, и многие слова, связанные с миром технологий, были ей незнакомы.
Она видела машины, но только снаружи, когда на часок выбиралась в город. Ей не улыбалось заострять на подобных изобретениях свое внимание. Скорость ее привлекала, но естественная, какую ощущаешь в теле волка. Осознание того, что придется сесть в машину...