Дэн ускорил шаг.
– Перестань оставлять меня одного, Запанс! В этот раз я не стану прикрывать тебя, – донесся до его ушей голос Рональда.
Он обернулся:
– Я ненадолго. Только позвоню брату.
– Только позвоню брату-у-у, – повторил за ним едва держащийся на ногах пьяный дружок Марка.
Рональд повысил голос и начал кричать что-то неразборчивое.
Дэн успел заметить, прежде чем потянулся к телефону, что толпа позади парней начала рассасываться. Это плохо. Очень плохо. Они не могут вот так просто потерять клиентов.
Ничего, он всего лишь позвонит Вилю, убедится, что все в порядке, и вернется к работе. Это не должно занять много времени. Энзо достал телефон каждому из Запансов, и два раза в день, Дэн, как самый старший, звонил и спрашивал, как у каждого идут дела. Это делалось просто для перестраховки. Стоит Дэну только закрыть глаза, как он видит картину достигшей их стаи полуволков. Каждый раз его пробирает дрожь. И хоть Амелия скорее всего специально оставляла телефон дома или намеренно не отвечала на его звонки, благодаря Энзо, который вечно был с ней рядом, Дэн все равно слышал свои любимые два слова.
«Все хорошо».
Однако он так и не услышал их сегодня. Ни от Виля, ни от Энзо с Амелией.
Мать природа...
Какой это по счету звонок? Пятый? Шестой? Чем может быть так занят этот придурок в своем гик-магазине?
Гудки, гудки...
Спустя минуту они, слава Богу, прекратились. Старший Запанс закрыл глаза, услышав голос беспечного Виля.
– Дэн!
– Какой же ты придурок...
– Эй, без нотаций! Мы в полной заднице, – может, Дэну только показалось, но голос Виля и правда подрагивал. Однако эта странная деталь не остановила его от вопроса:
– Почему ты не отвечаешь на мои звонки?
– Послушай, – перебил его Виль, – Я мотался из места на место, и когда звонил тебе, ты, дорогой братец, тоже трубку не поднимал. Короче, Амелия с Энзо напоролись на Ника на пути в школу. Звучит ужасно, но это еще не самое страшное. С Каей я разговаривал полчаса назад, сейчас она не отвечает на звонки. Мне кажется, это плохой знак. Очень-очень плохой.
Дэну понадобилась секунда-две, чтобы переварить все, что только что сказал брат. Сделать это было не так уж и легко, так как Виль говорил так возбужденно, что у Дэна, кажется, зазвенело в ушах.
– Амелия в порядке? – только и сказал он.
Его мгновенно накрыла паника. Авария. Ник? Как Дэн мог такое допустить? Неужели они приложили недостаточно усилий, чтобы стать невидимками?
Ник. Школа. Пропавшая Кая.
Думай.
– Ник выбежал в волчьем обличье на дорогу, – ответил Виль, – Машину занесло. Амелия уже пришла в себя. Пару синяков и царапин, быстро оправится.
Если Виль говорит пара царапин, значит, все так и есть. Дэн припомнил, что в лесу Амелия тоже часто набивала себе шишки, соревнуясь с братьями в беге. Ей не привыкать отходить от подобных ушибов. Но конечно, это не успокаивало его, как бы он не старался мысленно настроить свой мозг на работу.
Думай, думай.
Он оглянулся, крепче сжимая трубку у уха. Толпа клиентов у дверей клуба стала меньше, Рональд пока справлялся без него, и хоть несколько человек едва стояла на ногах, стычек не возникало. Мужчина проверял ID у клиентов, с каменным лицом запускал их вовнутрь и совсем не смотрел в его сторону. Однако Дэн догадывался, что Рональд сейчас прокручивал в голове свой гневный монолог на тему «После этого тебя точно уволят, Запанс».
– Где ты сейчас? – отвернувшись, пробормотал в трубку Дэн.
– Еду к Кае. В больницу не стал наведываться, у Энзо с Амалией ведь собственная придуманная история, в которую Виль Запанс не входит, – все также, не сбавляя темпа речи, ответил Виль.
– Стой! Ты ведь только что сказал, что Кая не отвечает на звонки. Может, они перехватили ее, – перебил его Дэн, – почему ты действуешь без моего разрешения?
На несколько секунд на том проводе наступила тишина.
– Ты сейчас серьезно?
Дэн почесал бороду, задумавшись:
– Конечно я серьезно.
– Я теперь о каждом своем вдохе сообщать тебе должен? Слушай, это уже переходит все границы. Твоя гиперопека делу не поможет. Я понимаю, что тебе плевать на Каю с Энзо, но они втянуты в наше общее дело и мы не можем вот так просто бросить их на поедание волкам. В буквальном смысле.
В голосе Виля слышались непривычные стальные нотки.
– Я лишь пытаюсь сказать, что нам нужно время, – пытался оправдаться Дэн, – не стоит срываться с цепи и бежать навстречу проблемам. Отец может просто использовать Каю в целях привлечения нашего внимания. Он знает, что ты тут же поспешишь освобождать нашего человека. Именно поэтому я останавливаю тебя и прошу подумать.
Дэну не хотелось умолять. Не хотелось вообще произносить слово «отец». Но никак иначе Виля не заставить задуматься хоть на секунду. Младшие всегда отличались упертостью. И если у Амелии эта характерная черта развилась со временем, у Виля она явно передалась генетически. От отца. А он еще и отрицает их схожесть.
Они не говорили о Малькоме уже достаточно долгое время. Возможно, Виль даже не вспоминал о нем. Брат так давно мечтал окунуться в человеческий мир, что наверняка забыл, что сейчас они не жили, а скрывались. Настоящая жизнь начнется только после того, как Дэн с Уолсеном найдут лекарство для изгнания волка из полуволков, и успеют предотвратить план Малькома целью которого было выжить человеческую составляющую из жителей Патрии, а далее и всего полуволчьего мира.
– Почему он стал таким? – тихо, почти неслышно прошептал в трубку Виль.
Дэн вздрогнул. Он не ожидал такой резкой перемены в поведении младшего брата. Дэн осознал, что уже не слышит сигналов машин, и голос брата стал более четким.
Виль вышел из такси.
– Мальком всегда был таким. Просто мы не замечали, – так же тихо ответил Дэн, стараясь не сболтнуть лишнего.
Как ни странно, будучи волком ему было легче делиться мыслями с братом. Во время вынужденного перевоплощения ночью, Виль тоже был более разговорчив. Наверное, потому что диалог раздавался у них в голове. Им не приходилось подбирать слова и бояться сказать что-то не то, дабы не вызвать конфликт.
Одной ночью Виль мысленно признался Дэну, что не хочет покидать Алиену. Его сковывал страх перед неизвестностью. Он завел друзей здесь, нашел любимую работу. Виль боялся, что когда им придется уехать, он не сможет ощутить тот же уют в другом месте. Дэн тогда сказал, что тоже боится. Боится за Амелию с Вилем, не за себя. Боится, что Амелия больше никогда не посмотрит на него так, как смотрела раньше. Боится, что она все-таки присоединится к отцу. Боится, что Виль, обретая друзей, с каждым днем все сильнее отдаляется от семьи.
Но той беззвездной ночью Дэн признался не во всех страхах. Еще один признак трусости.
– Я сейчас опять сяду на такси и доеду до «У Уолсена». Буду ждать тебя там для обсуждения дальнейших действий, – уверенно произнес Виль.
– Хорошо, – согласился Дэн, – Я позвоню Энзо.
***
Отличительной чертой Виля от своей семьи является то, что в особо напряженных ситуациях его волнение проявляется в смехе. Не то, чтобы он ржет как конь, нет. На губах вдруг резко появляется улыбка, за которой следуют нервные смешки. Хотя, если сравнивать... Ну да, он ржет как конь, и что?
Виль Запанс буквально вылетает из такси, чуть не забыв расплатиться, и бежит к дверям «У Уолсена». Улыбка все никак не сходит с лица. Когда он жил в Патрии, из-за отца приходилось скрывать подобную особенность – улыбку и смех при явной панике. Он научился вовремя принимать подходящие выражения лица и проявлять подходящие к ситуации эмоции. Не так искусно, как хотелось бы, но все же. Но теперь, когда он свободен, его лицо и тело расслабились, что совсем не играло сейчас ему на руку.
Уолсен вот уже достаточно долгое время не выходил из своей комнаты. Забегаловка совсем запущена, а у семьи Запанс и, как ни странно, Энзо с Каей, порой наведавшихся сюда, не хватало смелости сказать об этом Уолсену напрямую, хоть Энзо и очень сильно сдерживался, чтобы этого не сделать. За грязными стеклами почти ничего не видно, а вывеска «открыто» измазана чем-то жирным. Виль морщится и заходит вовнутрь.