Таких странных детей Шона никогда не встречала.
***
Чего-чего, а желание Малькома удочерить девочку ее удивило. Разве троих мальчиков и работы в совете ему недостаточно?
Шона задала это вопрос Уолли, воспользовавшись тишиной, после того как закончила преподавать физкультуру детям на привычном месте с наиболее ровной землей. Парень, казалось, только и ждал того, как она с ним заговорит. Стоя спиной к дереву, он увлеченно наблюдал за учебным процессом, порой комментируя происходящее и тем самым смеша маленьких полуволков и подкидышей. По сегодняшнему расписанию, его урок химии был последним.
– Думаю, Малькому просто захотелось взять хотя бы какую-то ответственность на себя. Сама подумай, мисс, Лейла – альфа, к тому же желает быть достойной матерью, а значит заботится о детях в основном сама. Мальком просто-напросто захотел отвечать за что-то. Принять собственное решение.
Шона вздохнула, зачем-то опять размяла шею, хотя уже проделала это на уроке, и подошла к Уолли поближе. Сделав взмах рукой, она пригласила его сесть рядом с ней на траву. Сегодня от Уолли пахло мятой, и весь он казался каким-то холодным. Возможно, такое впечатление создавалось из-за бледного оттенка его кожи, которая в последнее время стала едва ли не белой. Это напоминало о той малышке.
Контраст был колоссальным. При свете солнца кожа Шоны напоминала
– Ей дали имя? – спросил парень, не замечая ее нацеленного на их руки взгляда.
Они были расположены в каком-то сантиметре друг от друга, его покоилась на опущенной коленке, ее – тоже, только вот она сидела в позе лотоса, а Уолли просто вытянул обе ноги. Все в его облике было простым, чистым. Уолли никогда не старался выделится, показаться лучше, чем он есть. В нем преобладала искренность. В Шоне – нет. Ей вдруг вспомнились слова Лили: «Зря ты так с ним...».
На совете его не было. Не то, чтобы она искала его в толпе... Просто отметила для себя его отсутствие. Тем не менее, Уолли уже прознал о том, что девочка оказалась неговорящей, посему совету пришлось выбрать ей новую дату рождения и дать новое имя. Советники подошли к выбору даты с особой осторожностью, нельзя было дать малышке больше положенного, ибо в день Церемонии Перевоплощения ее организм должен будет вынести укус альфы.
...Шона перевела взгляд с их рук на его веснушчатое лицо. Огненно-рыжие волосы Уолли всегда были красиво уложены, но вот брился он нечасто. Шоне нравилась его щетина, хоть она порой и мешала определить его настоящий возраст. Несмотря на крепкое телосложение, покрытое татуировками, нанесенными древесным углем, лицо его оставалось наивно детским. Не было четко отчерченного подбородка, кадыка или скул. Скорее всего именно по этой причине он решил оставлять на себе щетину. Так сказать, прибавить брутальности.
– Амелия, – ответила Шона, осознав, что выдержала чересчур долгую паузу, – Ее назвали Амелией.
– Как цветы в саду альфы? – уголок тонких губ Уолли взметнулся вверх.
Шона кивнула:
– Это я предложила, – пожала она плечами, – рада, что Лейле понравилось. И Малькому тоже.
– Хорошее имя. Надеюсь, она заговорит, – улыбнулся Уолли, – Интересно, найду ли и я когда-нибудь подкидыша, как думаешь, мисс?
«Мисс», излюбленное всеми прозвище, произнесенное Лили или Дейзи, было наполнены неким сарказмом, будто бы насмешкой. Ее соседки по хижине вечно ссылались на ее лидерские качества, порой прозывали Шону чересчур своевольной для обычного учителя полуволков, но ее это никогда не обижало. Однако в том, как произносит «мисс» Уолли было что-то особенное. Уолли не смеялся. Он будто бы... восхищался. Признавал ее выше, умнее. Не было насмешливого или издевательского тона.
Шона хотела и не хотела одновременно, чтобы все на нее смотрели так, как смотрит Уолли. С одной стороны, он признает ее уникальность. С другой – делает вид, что его это совсем не трогает. Порой она сама не знает, чего на самом деле хочет. Чтобы ее умом восхищались? Чтобы ее не замечали? Чтобы боялись? Чтобы прислушивались?
Может, Кларо прав, и она просто-напросто ? Он сказал ей об этом когда-то, и эти слова часто посещали ее во снах. «Ты слишком стараешься, и не замечаешь, как жизнь утекает от тебя. Живи человеком, пока можешь, Шона. Не успеешь оглянуться, как все перестанет иметь значение, ты в теле волка и твои переживания остались в мире людей. Советую тебе перестать быть зациклившаяся на своей маске особой».
Но разве это плохо – желать успеха? Желать быть полезной обществу полуволков, взойти на самую последнюю ступень иерархической лестницы и стать советником? Это – эгоизм? Или Кларо намекает не то, что Шона в самом деле предпочитает игнорировать свои истинные чувства и прячется под маской хладнокровия, делает вид, что идет по четко протоптанной дорожке?
– Все может быть, – предположила Шона. Порой она сама удивляется, как просто ей удается не терять нить разговора во время глубоких раздумий.
Пальцы Уолли дернулись. В эту секунду Шона подумала, что он намеревается взять ее за руку. Пока сердце билось в учащенном ритме, мозг тщательно искал выход из положения.
Уолли состоял из намеков, которые замечали все. Открытая книга. Глаза, в которых читается истинное сердечное желание. Да и что ему скрывать, чего боятся? Планы Уолли были просты – учить подрастающее поколение полуволков. Он никуда не стремился, не торопился и наслаждался жизнью в человеческом теле. Это правда, девушка видела его волком только во время вынужденных перевоплощений. Почему Шона не может жить без стремления к лучшему?
– Когда ты уже пойдешь ко мне навстречу? – голос Уолли звучал уже не так задорно. Она расслышала в нем горечь.
– О чем ты?
Главное умело делать вид, что ты ни о чем не догадываешься.
– Не будь такой, мисс. Ты же знаешь, о чем я.
Она уже не могла смотреть на него.
– Я... не знаю. Все сложно. Очень.
Уолли тяжело втягивает воздух:
– А мне кажется, что ты просто видишь только то, что тебе хочется. Все остальное ты предпочитаешь попросту игнорировать. Не очень-то это и круто!
Шона прикусила губу, чтобы ощутить металлический вкус крови. Ну же, необходимо отвлечься.
Не позволяй ему заглянуть вовнутрь.
– Ты глупыш, Уолли. Ничего я не игнорирую. Мои цели не такие, как у тебя, понимаешь? Я хочу большего. Я хочу развития Патрии. Хочу выложиться на максимум и собственными глазами застать триумф стаи. Просто представь – мы могли бы охватить больше территории. Создать наилучшие условия для малышей полуволков! Нас было бы больше, гораздо больше, мы могли бы потребовать больше прав у правительства Алиены.
– А что будет, когда они начнут догадываться о том, кто мы на самом деле, м?
Шона подняла глаза, и встретилась с его изучающим взглядом:
– Этого не избежать. Когда-нибудь это и правда случится, так почему же мы должны жить в страхе? Наши предки испокон веков обитают в Анвии, в Алиене «племя» появилось раньше, чем в других городах. Люди уже свыклись с нашим существованием.
– Ага, и именно поэтому нас прозывают «чудаками»...
– Они не просвещены, и ты это прекрасно знаешь.
– Почему же не просвещены? О нас знают все, но предпочитают молчать! Правительство принижает нас, мы даже не способны попросить о помощи, чтобы отбиться от охотников. Несмотря на наши более-менее современные хижины и наличие учителей, они все еще считают нас скотом.
Девушка вспомнила, что именно Лили отправилась на переговоры по этому поводу и вскинула подбородок, сказав:
– Этот вопрос решается.
Веснушчатое лицо Уолли стало багровым. В сузившихся глазах показались искорки гнева, в этот момент Шона подумала, что он накричит на нее. Или уйдет. Или ударит.
Уолли выбирает первое.
– Да ты даже говоришь, как советница, Шона! – голос его будто острие ножа, пронзающее кожу.
– Разве это плохо? – теперь и она перешла на крик.
Нет. Не реагируй. Не поддавайся.
Но Уолли уже сорвал цепь и выпустил ее внутреннего волка.
– Я делаю все для этого общества. Я не намерена терпеть наше унижение, спокойно смотреть, как мы живем так, как наши предки. Под подошвой у людей. И меня вымораживает то, как ты смотришь на меня. Тебя не волнует наше положение в обществе! Тебе плевать на порядок! Все, что ты хочешь, это...