***
– Не думаю, что это хорошая...
На половине фразы, сидевший на кровати Уолсена, локтями уперевшись в колени, запнулся никто иной, как Дэн.
Амелия затаила дыхание. Поездка с Энзо в машине уже казалась стрессовым событием, но вид старшего брата с бородой вместо щетины и потухшими глазами застал ее врасплох. Он выглядел неухоженным. Диким. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, под глазами залежали синяки. Никогда он еще не запускал себя настолько. Амелия вдруг поняла, что они все выглядят не лучше. Каждый, даже Энзо, мистер идеальность, выглядел так, будто не спал пару суток.
Но потрясение от вида брата было не последним. За братом... За Дэном показалась знакомая темная макушка. А на полу, глядя на них во все глаза, сидела женщина с бронзовой кожей, которую Амелия узнала бы из тысячи других женщин.
– Какого чер...? – начала было Кая.
– Я предупреждал, – пожав плечами, перебил ее Виль.
Энзо прикрыл рот рукой:
– Я сваливаю.
– Подожди, я с тобой, – сказала Кая, но никто из преступников не сдвинулся с места, точно также, как и Амелия. Все потрясенно глядели на Ника, Дэна и Шону, что в свою очередь в ответ пялились на них.
Амелия не знала, что и сказать, поэтому решила сболтнуть первое, что придет в голову:
– А где Уолсен?
Все трое опустили глаза. Тогда Амелия посмотрела на Виля в поисках ответа, но и младший из братьев поймал тишину. Что же с ними всеми такое?
– Предлагаю вам всем присесть. Нас ждет долгий разговор, – голос Шоны стал для них якорем.
Она выглядела точно такой же, как и всегда, разве что ее волосы стали еще пышнее. Женщина, нашедшая ее у моста в лесу, казалось, вообще не старела. Ее образ в голове Амелии был четким и неизменным, и теперешняя Шона вообще не отличалась от Шоны, которую Амелия помнила с детства. По крайней мере, внешне.
– Все в порядке, – подал голос Ник, – вам нечего бояться.
Ее брат, в отличии от Дэна, выглядел лучше, словно у него вовсе не было попытки укокошить свою сестру, выбежав в волчьем обличье на дорогу.
– Нечего бояться? – ядовито спросил Энзо, – А разве не ты пытался убить меня со своей сестрой за компанию, полуволчонок?
Энзо буквально прочитал ее мысли.
Шона закатила глаза:
– Нет нужды язвить, Энзо.
– А ты вообще, собственно, что здесь потеряла? – не унимался парень.
– Я на вашей стороне, – рявкнула женщина.
Кая принялась жестикулировать, а это означало только одно – она была в ярости. Амелия знала ее достаточно хорошо, чтобы это понять.
– Что тут вообще происходит? – крикнула Кая.
– Успокойтесь все! – подал голос Дэн, как только общий гул голосов стал громче. Спустя пару секунд спор стал еще более яростным, и Амелия уже не могла разобрать, кто и что говорит. Виль стал именно тем, кто смог перекричать всех остальных:
– Уолсен мертв.
Тишина стала ощутимой настолько, что у Амелии появилось желание издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться в том, что она все еще в сознании. Неожиданное заявление Виля сначала показалось шуткой. Несмешной, неуместной шуткой. Конечно, шутить подобным образом было не в его стиле, но Амелии очень сильно хотелось, чтобы в данный момент Виль таким образом просто-напросто решил их успокоить.
Уолсен не может быть мертв.
– Что ты сейчас сказал? – почти шепотом спросил Энзо, нарушив тем самым всеобщее молчание.
Амелия была рада, что не ей пришлось просить Виля повторить. Наверняка если она сейчас откроет свой рот, ей не удастся выдать и писка.
– Уолсен мертв, – вместо Виля сказала Шона, и в ее голосе слышалась такая горечь, что Амелия вспомнила все те вечера, что они проводили вместе в Патрии. Все те вечера до ее перевоплощений, когда она смеялась с ней под кронами деревьев и рассказывала интересные истории, произошедшие с ней в волчьем обличии. Не всегда эти истории были позитивными. Порой Шона предпочитала горькую правду приукрашенной лжи. И хоть Амелия понимала, что Шона пытается добиться того, чтобы Амелия не романтизировала бытие полуволчьего, ей все равно не удалось убить эту стопроцентую любовь к свободной жизни волка в хрупком и защищенном сердце Амелии.
– Я нашла его лежачим в этой комнате, прямо здесь, на полу, – продолжила женщина, благодаря которой Амелия познала эту сторону жизни, благодаря которой приобрела семью, члены которой для нее сейчас казались... едва знакомыми.
– Как он умер? И где... тело? – заикаясь, задала вопрос Кая, с выражением абсолютного ужаса на лице.
– Очередной эксперимент. Уолсен не рассчитал количество аконита, добавленного в раствор. Умирая, о сжимал колбу в руках. А на его столе я нашла лепестки аконита и бумаги с подсчетами.
Энзо с шумом втянул воздух. Амелия кинула короткий взгляд в его сторону, и заметила, как тот пошевелил желваками. Девушка понятия не имела, почему ее первым желанием, услышав эти слова от Шоны, было посмотреть на него.
– Уолсен вытравил волчью оболочку... И ему это удалось. Только волк прихватил за собой и человеческую оболочку тоже, – вмешался Ник, все такой же непоколебимый, за что Амелия в одночасье его возненавидела. Он не знал Уолсена. Он понятия не имел, что этот мужчина сделал для них, как он рискнул своим укрытием и своим обнаружением только лишь для того, чтобы обезопасить своих соплеменников, стаи, которую он с легким сердцем покинул.
Уолсену удалось вытравить волка... Ему удалось, но ценою своей жизни.
Амелия почувствовала, как в уголках ее глаз собираются слезы. Жгучие, горькие. Ей хотелось не то, чтобы всплакнуть, а зарыдать, истерить, что есть мочи. Рвать и метать. Кричать.
Но она ни издала и звука.
«Ты – дочь альфы. Тебя учили сдерживать эмоции. И женщина, обучающая тебя этому, сидит сейчас с тобой в одной комнате и говорит о смерти».
– Я похоронил его, – спокойно добавил Дэн, не глядя на Ника, который, в свою очередь, смотрел на каждого члена своей семьи по очереди, надеясь поймать взгляд хоть кого-то. Амелия узнала в этом жесте Виля, который точно также с полными надежды глазами выискивал понимание в глазах своих братьев и сестры, после того как сообщил о том, что собирается покинуть стаю. От нее также не ускользнуло и то, как Ник посмотрел на Энзо. То не был взгляд ненавидящего человека. То был взгляд искреннего сожаления. Интересно, о чем сейчас они думали? О чем думал Ник? Сравнивал ли Виль себя с Уолсеном, который, подобно ему, был полон ненависти к волчьему телу и абсолютной любви к человеческому существованию?
Девушке было физически больно сдерживаться.
– Думаю, Дэн поступил правильно. Полиция и скорая бы... В общем, они обнаружили бы то, о чем им знать явно не стоит, – почти шепотом произнес Виль, медленно садясь на пол.
Энзо и Кая последовали его примеру, а Амелия осталась стоять со сложенными на груди руками.
На долгую минуту было слышно ничего, кроме тиканья настенных часов. За это время Амелия поняла, что виновником беспорядка внизу мог быть только глубоко разочарованный, скорбящий человек. Кто обнаружил Уолсена первым? Была ли это Шона? Неужели она изначально знала, где они скрываются?
– Зачем ты... Зачем ты выбежал на дорогу? – вдруг спросил Энзо у Ника.
Лицо среднего брата Амелии вдруг стало багровым. Таким виноватым она его еще не видела.
– Первой вас обнаружила Шона, – нервно ответил Ник, – Ее планом было не напугать вас, а застать врасплох. Сначала мы и правда думали рассказать обо всем отцу... Альфе. Но Шона начала отговаривать меня от этого, когда поняла, что вы скрываетесь у Уолсена. Не просто... обедаете в его кафе, а по-настоящему укрываетесь. Ее это остановило. А когда я выбежал на дорогу, у меня не было и мысли навредить Амелии. Я разозлился на Шону, обернулся волком, пробежал какое-то расстояние и не думая выбежал на дорогу, в эту секунду приняв решение вернуться обратно в Патрию.
– Значит, ты понятия не имел, что в машине сидим мы с Энзо? – спросила Амелия.
– Когда я увидел вас было уже поздно, – ровным голосом ответил Ник.
Глава 24. "Уолсен у себя?"
Комната стала слишком тесной и жаркой. Энзо чувствовал, как по спине течёт капелька пота, а когда на лбу стала появляется испарина, он с притворным спокойствием предложил перенестись на первый этаж.