– Порой мне кажется, что я с ума схожу.
– Так поделись со мной всем, что тебя гложет. Ты же знаешь, что я поддержу, дурная твоя голова.
Вот она, его Кая. Колкости с ее стороны были как музыка для его ушей. Они возвращали его в школьные времена, когда девушка осуждала очередную его незаконную затею, но соглашалась на ее осуществление. Как давно это было...
– Ты уже привыкла ко всему этому? – он имел в виду к полуволкам. Времени было ничтожно мало, и у них так и не выдалось минутки досконально обсудить все то, что происходит. Он скучал по разговорам с ней. Кая была внимательным слушателем.
– Я все еще... нас стадии принятия, – пожала плечами девушка.
– А я вот до сих пор ночами не сплю и думаю, как такое возможно. Дэн и Виль, вроде бы обычные парни... Я всегда знал, что Патрия полна чудаками. Но такое ты и в страшном сне предположить не сможешь.
– Иногда я забываю, что Виль – полуволк, – призналась Кая, – вспоминаю только тогда, когда они с Дэном выходят на ночь.
– Теперь они будут не одни. В прекрасную семью Запансов вернулся еще один брат.
– И советница альфы.
– Не знаю, рад ли я этому. С одной стороны, шансы выжить возросли.
Кая улыбнулась:
– Но с другой – мы единственные в этой «компании», выросшие за пределами леса.
Энзо кивнул и спросил:
– Как твои родители?
– С каких это пор ты спрашиваешь?
– Я сегодня немного поговорил с мамой. Вспомнил, что не делал этого со дня покушения на хижины. Ты говорила с домашними?
Девушка замялась.
– Нет.
– А следовало бы. Знаю, они у тебя люди не из переживающих, но ты могла бы хотя бы рассказать, как у тебя дела.
– И что я им скажу? – поинтересовалась Кая, – Мам, пап, я тут тусуюсь с полуволками, их главарь охотиться на нас, потому что мы напали на их владения и сбежали вместе с его детьми, так как те узнали о коварных планах своего отца, но вы не переживайте, к нам присоединился его сын-любимчик и советница. А еще, мой лучший друг, с которым я раньше грабила и совершала другие мелкие преступления, влюбился в его дочь-подкидыша.
Брови Энзо взметнулись вверх:
– Последнее предложение я бы вырезал.
– Давай, не делай вид, что это неправда. Я вижу, как ты на нее смотришь.
– И как же я смотрю?
– Будто она единственная девушка в комнате, – как только она произнесла эти слова, взгляд ее опустился на ее руки, сцепленные в замок на столе.
Энзо начало казаться, что горло футболки слегка поддушивало его. Кая никогда раньше не начинала этот разговор, и парень всегда считал, что ее чувства так и останутся просто чувствами. Не оглашенными. Засекреченными от всех, кроме него. Он знал, что она его любит. Знал, что она огородила свое сердце от всех, кроме него. Их общие друзья думают, что в тайне они встречаются. Разнополые напарники редко остаются просто друзьями.
Но сам Энзо не задумывался о том, чтобы начать отношения с Каей. Он и правда любил ее. Дорожил ею, как сестрой. Он защищал ее в школе, избивал всех, кто посмел издеваться над ней. До того, как Кая встретила Энзо, она была просто девчонкой, любящей одиночество и проделки, мечтающей поскорее вернуться в столицу. Маленькая Алиена действовала ей на нервы, давила на нее. Раньше она не сталкивалась с расизмом или осуждением самовыражения. Однако это не заставило ее поменяться. Кая все также экспериментировала с волосами, превращалась из гота в эмо, из панка в хиппи, и так по кругу, слыша, но не принимая близко к сердцу, едкие комментарии формировавшихся тинейджеров.
Когда Энзо увидел ее в школе, первой его мыслью было: «Эта тихоня чертовски крута». А потом: «Кажется, она именно та, кто совершает все это злодеяния в школе». Энзо сменил три школы. Из двух предыдущих его отчислили. И именно в третьей по счету он встретил достойного противника.
Поэтому ли он не видел в ней... девушку? Потому что сначала увидел в ней хулиганку, соперника – и в итоге – напарника? Такую же, как и он?
– Не надо, – прозвучал вновь уставший голос Каи, – не нужно мне было такое говорить.
Сложно было думать о чувствах, когда в мыслях то и дело всплывало лицо Уолсена, появлялись образы волков, перечислялись вопросы, которые было необходимо решить и ко всему этому возникал четкий образ девушки с глазами цвета океана, которую он обещал устроить в школу.
«С каких пор ты стал давать обещания, Приц?»
– Да нет. Пора бы уже расставить все точки над «i», – ответил Энзо и прочистил горло, – Я дорожу тобой, Кая.
Девушка покачала головой.
– Я правда дорожу. Ты моя вторая половина. Человек, который не осудит, а воплотит каждую мою идею. Человек, который всегда поддержит.
Он устал. Он чертовски устал, и делать Кае больно было последним, чего он желал.
– Но я не люблю тебя.
Кая подняла на него взгляд. Ее лицо заметно заострилось. Она сильно похудела. Под черными глазами виднелись мешки. Она словно была его отражением.
Неужели он тоже выглядел таким замученным?
– Я знаю, – твердо ответила девушка.
Он вздохнул:
– Разрешаю тебе влепить мне пощечину. Или врезать. Можешь выбрать любой способ избиения. Прошу только не трогать самое драгоценное...
«А не рано ли ты начал шутить, идиот?»
– Нет.
Глаза Энзо округлились. Видимо, его комичный вид ее слегка рассмешил. Он заметил, как приподнялись уголки ее губ.
– Ты нужен мне здоровым, засранец, – призналась девушка.
«Только ей ты и нужен... Остальным плевать на тебя, вот ты и цепляешься за девушку, к который не испытываешь ничего, кроме дружбы».
– И когда ты признаешься Амелии?
Вопрос застал его врасплох.
– Чего?
– Не держи меня за дуру. Она ненавидит тебя, а ты, похоже, запал на нее.
– Я всего лишь оберегаю ее, как и обещал Дэну.
Неужели это не очевидно? Будь его воля, он бы не проводил с этой соплячкой ни секунды. Амелия раздражала его, только и всего. От нее было полно проблем. Она была вечно недовольна происходящим. Она думала только о своих братьях и ныла о жизни, которую могла бы иметь, если бы не злодей Энзо.
«Настоящий злодей – твой брат, который забрался ко мне в голову и приказал напасть на Патрию. Но ты мне, конечно же, не поверишь».
– Ты стал таким преданным. Ее-то ты мне и напоминаешь. Вы с ней похожи.
Похожи?
– Мы совершенно разные.
– Столько времени прошло, а она все еще предана законам Патрии, когда даже ее братья, по сути, самые важные люди в ее жизни, твердят ей что все, во что она верила – неправильно, – настойчиво продолжала Кая, – Теперь вернемся к тебе, мистер Приц. Ты рос в семье браконьера. Преступность была у тебя в крови, в отличии от меня. Несмотря на любящую и пытающуюся изменить твое мышление мать, ты все еще остаешься сыном своего отца. Безустанным и неизменным Энзо Прицем.
Кая сделала паузу, одарив его долгим изучающим взглядом.
– Ну что, хочешь сказать, что я ошибаюсь?
«Нет, и это меня бесит».
В следующую секунду послышались шаги, доносящиеся со второго этажа. Кто-то спускался по лестнице. Энзо оставил риторический вопрос Каи без ответа и повернулся посмотреть, кто покинул квартирку Уолсена.
– Уолсен... мертв, и я тут подумал... – Виль начал говорить еще до того, как его нога коснулась последней лесенки, – Я тут подумал, что мы будем делать с постоянными клиентами.
Энзо пожал плечами и вновь глянул на Каю. Подобные мысли его не посещали.
– Что-нибудь придумаем, – выдохнула Кая.
Виль задумчиво кивнул и подвинул стул к их столику.
– Мне скоро перевоплощаться. Странно, но сейчас мне хочется подольше побыть в теле волка. Они мыслят по-другому.
«Они»... Не «мы». Они. Замечает ли Виль то, как часто отрицает свою принадлежность к роду полуволков?
– И как же они мыслят? – резковато спросила Кая.
Виль, похоже, тоже это заметил, и, возможно Энзо это только показалось, но уголки его губ слегка приподнялись. Он тоже ценит ее прямолинейность. Не была ли то искра в его заурядных карих глазах? Он называл ее «Панчлайн». Героиня комиксов. Была ли она такой же дерзкой?