Как говорит Энзо, «будь холодной». Все это время она была куклой в чужой игре, пора бы начать принимать самостоятельные решения. Позвонить Демьяну Рексу и рассказать ему всю правду – было ее первым, собственным, осознанным решением.
Рассказ Демьян принял с вовлеченным и одновременно отрешенным выражением лица. Он впитывал, подобно губке, реагировал там, где требовалась реакция – положительная или отрицательная. Он был солдатом, что вдумчиво, чопорно приклонил слух перед старшим по званию, однако по причине того, что Амелии было чуждо подобное сравнение, она сделала для себя неожиданное открытие – Демьян был не только лисом, но и явным героем одного из комиксов Виля. Типичный главный персонаж, что был собранным, окутанным знаниями, удачей и хладнокровностью. Счастье его было настоящим, как была и настоящей скорбь. Никакого притворства, чистый лист. Слова, действия и эмоции были ровно такими, какими ты их ожидаешь увидеть.
После длинного рассказа о ее происхождении, о полуволках, о лжи и страхе, она ощутила, как пересохло во рту. Принесла два стакана воды для нее и Демьяна, брови которого до сих пор были слегка приподняты после ее слов, поставила на стол пыльный дневник Уолсена, от которого все еще разило картошкой фри, и завязала волосы в пучок. Дотронувшись до жестких прядей, Амелия ощутила сгусток выпавших волосинок, что прицепились к ее удлинившемся ногтям. Она собрала их в ладонь, все под пристальным взглядом Лиса, и испуганно смотала в шарик.
– Это все стресс, – комментирует Демьян, – У тебя была хоть минута покоя последний месяц, Эм… Амелия?
– Только когда мы с тобой обсуждали какую-то чепуху в школе… Сейчас не об этом. – сказала она, – В этом дневнике, и не только, содержится все то, что испытывал на себе Уолсен. Образцы растений и ягод, именно на них по какой-то причине был сосредоточен Уолсен, находятся здесь, наверху. Мы испробовали все, что не успел испытать на себе он. Кая дописала все оставшиеся рецепты, которые он не успел внести в дневник. Все без толку. Волчья оболочка не желает покидать человеческое тело. Сейчас я боюсь… Я поняла, что правда очень боюсь того, что мой отец опередил нас и мои братья уже стали… волками. Энзо и Кая сейчас ищут способ проникнуть в лес, они уже делали это раньше, и я не сомневаюсь, что им удастся это провернуть, несмотря на охрану и протестующих гражданских. Моя… наша миссия иного характера. Мы должны найти способ вернуть человеческое тело и сознание в полуволков и навсегда избавить их от перевоплощений.
Она сама не успела осознать, как быстро и легко ей пришла эта мысль в голову. То, чего так долго добивался ее лживый брат Дэн, что так мученически пытался донести до нее Виль, и что так яро отрицал Ник, заселило ее мысли моментом, вспышкой. Внезапное прозрение, будто резко понимаешь, что тебе по-настоящему дорого. Словно после месяца в пустыне при затуманенном сознании ты забываешь, какова вода на вкус, а потом – тебе подносят кувшин с холодным питьем. Приоритеты изменились, как и изменились теперь правила игры.
Она не знала, что творилось в данные минуты в Патрии, но она твердо была уверена в том, что обязана найти лекарство.
В голове вдруг возник голос Энзо, хотя он, вроде бы, никогда не говорил ей этих слов:
«Ты все-таки научилась ценить то, что имеешь?»
– Насколько я знаю, нам нужен полуволк, чтобы провести эксперимент на нем, – прервал ее думы Демьян.
Парень глядел на нее снизу-вверх, совсем как верный щенок, нет, лис. Какой же он странный! Амелия только что разрушила все его представления о Патрии, наверняка заставила сомневаться в собственной вере, а он никак не выразил искреннего удивления, только то, что было отчасти похоже на шок, но не честный, притворный, не такой, каким он должен быть.
Амелия села. Их колени слегка соприкоснулись, но ни она, ни он, не придали этому никакого значения. Не появилось ощущения электрошока, как оно обычно появлялось, стоило ей коснуться Энзо.
– Я думаю, он нам не нужен. Эксперименты проводились Уолсеном, на полуволчьем теле, а также на Нике. Что если… нам все сделать наоборот. Я имею в виду, постараться превратить человека в полуволка. А потом… испробовать полученное лекарство на полуволке, чтобы оно оказало противоположный эффект. Подумай… никто не делал этого раньше, понимаешь? Я могу оказаться права.
– Попытаться стоит, безусловно, но звучит пугающе. Кто из нас захочет побыть в полуволчьем теле, хоть и ненадолго?
– Я, – уверенно сказала Амелия, – Я хочу. Хоть и ненадолго.
– Хорошо, – кивнул Демьян. – Тогда покажи мне комнату Уолсена наверху, посмотрим, что мы можем придумать.
Она была готова захлопать в ладоши. Он на ее стороне. Он не врет, не использует ее, понимает ее. Лис на ее стороне.
Стоило им только коснуться перил лестницы, ведущей наверх, как в двери постучали. Они резко обернулись. Амелия успела прочитать недоумение на лице Демьяна.
Стук был довольно продолжительным.
– Ты кого-то ждешь, или это протестующие? – совершенно спокойно поинтересовался Демьян.
– Я никого не жду, – задумчиво отозвалась Амелия.
– Открывайте! Я свой! Это Дрейк, Дрейк, из гик-магазина! Черт подери, Виль, я знаю, что ты там!
Глаза Демьяна округлились. Амелия подошла к дверям, не имея желания их отворять. Дрейк. Конечно, она знала, кто такой Дрейк. Виль и правда работал с ним в одном магазине. Но только вот что он тут делает? Откуда он может знать, что Виль может быть здесь? Этого просто не может быть, его магазин был чуть ли не в получасовой дороге отсюда, а для крошечной Алиены это довольно много.
– Открывай, Виль, черт бы тебя! Открывай! – вновь долгий стук. Амелия не открывает. Пусть подумает, что никого нет.
– Виль, это Дрейк, ты слышишь?!
Демьян позади нее громко втягивает воздух.
– Давай просто поднимемся наверх. Он уйдет, как только поймет, что никого здесь нет, – шепотом говорит он.
Но Амелия будто приросла к двери. Возможно, какая-то ее внутренняя часть подсказывала, что отходить не стоит, поскольку предчувствовала, какие слова Дрейк произнесет следующими:
– Я знаю, кто ты, полуволчья ты морда! Открой же!
Амелия, как ужаленная, вцепилась в один из замков двери.
– Эмма, что ты делаешь? – Демьян был похоже так искренне удивлен, что забыл назвать ее настоящим именем. Однако он не остановил девушку от того, чтобы та открыла пред Дрейком все пять замков, что установили здесь люди Энзо еще неделю назад.
Амелия с кряхтением и сбивчивым дыханием закончила проделывать махинации с дверью, и Дрейк ввалился вовнутрь. Как-то иначе то, как он буквально упал к ее ногам, описать было нельзя. Первое, что успела заметить Амелия, до того, как она вновь заперла двери – это его ярко-фиолетовые волосы, которые были в таком беспорядке, будто бы Дрейк после месячного сна только сегодня встал с кровати. А потом, совсем ненадолго через маленькую щель, она увидела то, что творилось за дверью. До этого момента она лишь слышала редкие крики и повторяющиеся лозунги протестующих, даже здесь, вдали от леса. Порой до нее доносились очевидные звуки мародерства – они с Демьяном, несмотря на это, продолжали напряженную беседу. Но теперь, она увидела, что люди буквально сошли с ума. Дрейк кричал не потому, что очень хотел вовнутрь. Дрейк кричал, потому что явно от кого-то бежал и это первое место, на которое он наткнулся. Но… случайно ли?
– И чего ты не открывала? Ждала, пока я голос потеряю? Или пока меня изобьют? Не слышала, что там творится? Вы что, такие же нелюди что и там, снаружи? – Дрейк неуклюже поднялся, не переставая сквернословить.
От количества вопросов у Амелии заболела голова.
Демьян помог Амелии вновь запереть двери, пока Дрейк без стеснения принялся осматривать помещение. Как только они закончили, Амелия посмотрела на гостя. Признаки драки на лицо. Кажется, рассеченная губа. Что-то опухло под правым глазом, явно формирующийся фингал. Дрейк выглядел как герой комикса, что столкнулся с главным злом, и каким-то немыслимым образом, не без удачи, смог высвободиться из лап врага.