Он переключил свое внимание на женщину. Шона влепила ему пощечину. Ник моргнул. Она вновь влепила ему пощечину, на этот раз сильнее, и на вторую сторону лица. После, женщина громко прочистила горло и с поддельным смущением оглядела зал. Кажется, на них пялились все присутствующие.
– Прошу прощения... Он выпивший, – сказала Шона, тщательно изображая раскаяние. Ник в который раз восхитился ее актерскими способностями, что странно, ведь в такой момент ему бы стоило подумать о своем бедном лице. Но нет, ему пришла в голову мысль, что родись она среди людей, стала бы светиться в кино.
Парень, которого избил Ник, вяло приподнялся. Его шатало из стороны в сторону, но Ника это не трогало, он совсем не сожалел. Облегчение. Он ощущал лишь освобождение. Кулаки приятно ныли, наверное, Виль чувствовал себя примерно также, когда вдоволь насмеется.
В этот момент, когда до Ника только только начало доходить произошедшее, его четкое зрение уловило неладное позади пушистых волос Шоны. Виль, подходящий ближе, вдруг исчез среди толпы молодых парней. Музыка вновь заиграла, казалось, вовсе не было этой краткой заминки, а Шона тем временем быстро обернулась назад, позабыв о гневе, вероятно, тоже почувствовав неладное.
– Ник!
Он вновь услышал умоляющий крик брата. Совсем как в детстве, когда он звал его, либо Дэна, на помощь, когда проваливался в канаву из-за того, что быстро набирал скорость. Ник, долго не размышляя, рванул теперь назад в выходу, туда, где остался Виль, когда Ника посетило неконтролируемое желание мстить.
Он увидел совсем не то, что ожидал.
Шона, бежавшая спереди, вытянула руку в сторону, останавливая его. Он с нетерпением глянул на женщину, но лицо той оставалось бесстрастным, эмоции заперты внутри.
– Что не так? – яростно переспросил ее Ник. Музыка давило на него, захотелось поморщиться. А щеки теперь знатно побаливали, спасибо бывшей советнице альфы.
– Ты видишь его? Видишь Виля?
– Нет! Именно поэтому мы с тобой сейчас бежим в этом направлении.
– Ловушка... Назад, беги назад, – громче говорит Шона.
– Чего?
– Беги назад, мать-природа!
Но было поздно. Позади Ника вдруг оказалась темная фигура, он успел ощутить чужое присутствие позади еще до того, как обернулся, но реагировать было уже не время – слегка взволнованное в предвкушении лицо Рональда, партнера Дэна, словно кричало о том, что у них нет шансов. Сердце Ника готово было выпрыгнуть из груди, волк уже не просил, а умолял об освобождении, но при людях этого было делать нельзя, даже если те насмехались над его предками.
– Как же все-таки иронично, что Патрийцы предложили мне круглую сумму денег за ваши головы, – произнес Рональд, подходя ближе, пока танцующие тела обжимали их со всех сторон, не осознавая в пьяном угаре, что происходит прямо перед ними, – Странно, не правда ли? Откуда у этих чокнутых столько денег? Вы практикуете кражи? Взломы? И в то же время, притворяетесь святыми?
Ник и Шона оказались спиной друг к другу.
Ник набрал больше воздуха, стараясь оставаться в сознании.
– Готовьтесь встретиться с родственниками, – с притворным дружелюбием произнес он, – Кажется, они зовут себя Сыщиками.
***
После сыщиков.
Он не простил Дэну ложь. Не простил невнимательность. Не простил то, что он завел друга среди людей, который при первой же возможности продал его отцу. Он знал, что это возможно, но заразил всех надеждой.
А сейчас, в этой тусклой хижине, где до сих пор, кажется, обитал дух мертвеца, Ник был готов разорвать Дэна на части. И в то же время он был бы не прочь, если бы разорвали на части его самого. Чувство вины, так долго таившееся в его душе, должно было навсегда там и остаться. Ник должен был сгинуть с ним, как волк, как дикий зверь, как ничтожество. Земля, поглотившая отца Энзо Прица, имела право точно также полакомиться плотью Ника.
Бомба замедленного действия. Сколько раз Ник уже опроверг данное ему прозвище? Сколько раз он взрывался?
– Откуда тебе известно, придурок? – переспросил он брата, потому что само осознание того, что ему все было известно, рушило Ника изнутри.
Сложно было удерживать жалкие язвительные словечки, которые, бесспорно, принижали его, показывали с инфантильной и незрелой стороны, однако он привык общаться с братьями и сестрой подобным образом, Запансы в пределах Патрии только и делали, что пререкались. А сейчас, он был дома. Правда обстоятельства были другие. Не было рядом настороженных советников, нахмуренного отца, хихикающих Амелии с Вилем. Был сумасшедший Дэн, свихнувшийся Виль и сонная Шона. Ник и сам ощущал, как разум покидал его. Их выпускали перевоплотиться только по ночам, потом сразу же затаскивали обратно в хижину Кларо, он не ощущал солнечного света, не знал, все ли в порядке с сестрой, не имел понятия, где сейчас его мотоцикл, живот его урчал от недостатка еды, веревка почти до крови натерла кожу, а мысль о том, что его скорее всего идет спасать человек, отца которого он убил, заставляла почувствовать себя гнилью.
На всякий случай Дэн и правда рассказал Энзо, что они собирались сбить Сыщиков со следа, когда те вышли на Виля. Целью было удержать Патрийцев подальше от Амелии и не попасться самим, но план не сработал. Ник знал, что он не сработает. Как всегда, его четкие убеждения были проигнорированы бетой.
– Думаешь, пойдешь после убийства просить Кларо о помощи со скрытием мыслей, и брат не узнает? – вопросил Дэн, наклоняясь ближе, хотя их разделяло огромное расстояние хижины покойного советника, – Отец, может был бы и занят делами, а Виль не обращает внимания на то, что ты тщательно скрываешь свои думы, но меня не обманешь. Меня никогда не обманешь.
– Рональду это удалось, – глухо вставил Виль.
Ник не смел смотреть на него, но по голосу он мог догадаться, что тот был шокирован. Шона и вовсе молчала. О чем они думали?
Он убил отца человека, который сейчас, возможно, пытается их спасти.
Он убил отца человека, которому они доверили жизни, хотя тот изначально покушался на их дом.
Он убил отца человека, которому поручили безопасность сестры.
Дэн больше ничего не говорил. Они с головой окунулись в тягучее молчание. Зыбучие пески. Не хотелось дышать, моргать, функционировать. Ник желал исчезнуть.
Ник хотел умереть.
Глава 35. Дрейк
В поле зрения Дрейка попала ярко фиолетовая прядь, сбившаяся когда-то с его прекрасной прически. Наверное, волосы – последнее, о чем стоит думать сейчас, когда он пытается заставить себя говорить о своем прошлом в присутствии совершенно незнакомых для него личностей, однако Дрейк не смог ничего поделать с желанием взглянуть на себя в зеркало. Это он и сделал. Парень поднялся с дряхлого деревянного стула со сломанной ножкой, от которого у него уже успела заболеть спина, прошел мимо уже о чем-то переговаривающихся Амелии с испуганной девушкой по имени Нина, чем-то напоминающую Трис из "Дивергента" (девчонки так быстро меняют тему разговора и собеседников, просто диву даешься), и под пристальным взглядом Демьяна поднялся на второй этаж. Было сложно противостоять импульсу взять и показать ему средний палец. Такие люди, как Демьян, бесят его. Они притворяются всезнающими невинными овечками, старательно пытаются угодить другим, но на самом деле преследуют только свои цели. Может, Амелия слишком слепа, чтобы это понять, но Дрейк уже раскусил его. Блондины вообще в принципе странные люди.
Он добрался до ванной и ногой открыл слегка провисшую дверь, та издала длинный скрипучий звук, будто с неохотой пуская к себе незнакомца. Дрейк сделал осторожный шаг вперед, почему-то боясь возможных посторонних присутствующих, типа привидений или демонов, что очень глупо с его стороны. Когда он посмотрел на свое отражение в грязное зеркало над раковиной, он скривился. Во-первых, его лицо выглядело как один огромный синяк. Эти придурки сравняли цвет его лица с цветом волос, ничего не скажешь. А во-вторых... Как он не заметил, что черные корни уже отрастают? И в третьих... Какого черта он вообще об этом думает?