– Энзо, что ты… – начала была Кая, но так и не успела задать свой вопрос, лишь шумно втянула воздух, когда Энзо опустился на корточки и приставил пистолет к виску Ника.
– А теперь, скажи мне, Запанс… Как у тебя получалось смотреть мне в глаза и скрывать, что ты убил моего отца?
Глава 37. Все, что мы скажем
То, что чувствует Энзо к отцу сложно назвать любовью. Это преданность, это привязанность, за неимением ничего. У него не было выбора, кроме как любить. Не было достойного примера рядом. Наверное, поэтому Энзо распознал эту тягучую тяжесть утраты и понял, что она принадлежит не только ему, а кому-то еще.
Ник медленно открыл глаза, будто сидел и ждал, когда к его виску приставят пистолет. Парень посмотрел на Энзо, губы растянулись в грустной усмешке. Создалось ощущение, что Ник потихоньку теряет крышу – или уже потерял. Да что тут говорить – Энзо и сам чувствовал, что сходит с ума, теряет нить с реальностью. Как еще описать его острое желание отомстить за отца, который в свою очередь сам был убийцей?
– Как давно ты знаешь? – тихо спросил Ник, когда за стенами хижины разворачивалась борьба среди людей и Патрийцев. Энзо и Кая изначально обговорили с Тимом, что жертв быть не должно, они не собирались убивать, их задача была организовать переполох, чтобы вывести Запансов в безопасное место. Тим обещал, что и протестующие пострадать не должны. Соответственно, пистолет в руке Энзо тоже был не настоящим.
Но Ник об этом понятия не имеет.
– Достаточно, – резко ответил Энзо.
Он хотел только напугать, припугнуть… Его отец не был святым, никто из Прицев не был святым, отец охотился на волков, ненавидел Патрийцев… Но он любил Энзо. Наверное, любил. Энзо не знал, с чем связано его желание мстить за людей, которые хоть как-то помогали ему чувствовать себя нужным.
Да он уже, черт подери, сам не понимал, что происходит. Кто контролирует его мысли? Он сам, отец, Дэн? Что именно является его искренним желанием?
Пистолет в руке задрожал. Ник обратил на это внимание, но смотрел сузив глаза на Энзо, словно обнаружил неисправность, заметил сбой.
Тем временем Кая будила остальных.
– Мы теряем время. Убери пушку, наведи порядок в мыслях и давай уже свалим отсюда.
Она права, как и всегда. Но он пришел сюда с мыслью сделать Нику больно.
– Твой отец был ужасным человеком, – Ник хрипел, словно не пил месяцами, но говорил быстро, отчетливо, осознавая шаткость положения, – знаю, меня это не оправдывает. И извини что ничего не говорил все это время, не было возможности, ты ведь понимаешь… Если тебя это утешит, с того дня я не спал по ночам. Это событие навсегда уничтожило меня, но ты ведь понимаешь, Энзо, кем был твой отец? Что он хотел убить меня? Что он был один из тех… – Ник закашлялся, – был охотником на нас? У меня не было выбора, да и я был ребенком… Ты, возможно, скажешь, что если бы твой отец знал, что под шкурой волка скрывается человек, то не стал бы нас убивать? Так вот, ты можешь прижимать этот ненастоящий пистолет к моему виску сколько душе угодно, но с уверенностью могу тебе сказать, Приц, что это не так. Ты и сам это знаешь, хоть и делаешь вид, что думаешь иначе. Да твой отец с двойной радостью стрелял бы по нам, если бы знал, что именно Патрийцы скрываются в шкурах волков лесов Алиены.
Тут послышался сонный мечтательный голос.
– Кая?
Виль недоуменно глядел на девушку, которая пыталась развязать ему руки.
– Почему я не чувствую твой запах? – спросил все еще прибывающий в полудреме Виль, пока Кая прилагала максимум усилий на развязку тугого узла на его руках.
– Долгая история. Расскажу, когда сбежим отсюда. А вы почему были без сознания?
– Заснули… вроде.
Виль выгнул руки, чтобы Кае было удобней, а сам поочередно посмотрел на все еще спящего Дэна, такого мирного на вид, Шону, которая хмурилась даже во сне, и наконец взглянул на Ника и Энзо, последний, в свою очередь, хоть и неуверенно, но держал пистолет у виска его брата.
– Я все еще сплю? – решил уточнить Виль, приглядываюсь к оружию в руках Энзо.
– Нет, это самая настоящая реальность, – ответила ему Кая, переключившись на разматывание ног.
Виль, кажется, быстро все понял. Появилась едва заметная грустная улыбка, за которой, скорее всего, скрывались осознание и нервозность.
– Мне жаль, что твой отец погиб от рук моего брата. Я сам узнал только здесь…
Энзо замешкался. Опустил пистолет. Потер лоб.
– Я… не должен был, – низко протянул он, переводя взгляд с младшего Запанса на среднего. Гнев на самого себя пропитывал мозг, – не должен был.
На что он вообще рассчитывал? Что припугнет его, в то время как сам приперся спасать их полуволчьи морды? Становилось понятно, что опрометчивость не всегда была частью его характера – она появилась не так давно, примерно в то же время, как в его жизни появился Дэн Запанс, взявший контроль над его сознанием.
И в то же время, стоял вопрос – что из действий Энзо – его действия, а что – заслуга вмешательства Дэна? Может этот придурок даже во сне сейчас играется с его мозгом, как с детской игрушкой.
Ник, скорее всего, принял выражение лица Энзо за раскаяние и взгляд его слегка смягчился.
– Ты повелся на инстинкт, – осторожно сказал Ник, – на твоем месте, я поступил бы также. Зная, что твой отец возможно причастен к некоторым убийствам наших тоже не дает мне покоя, Приц, хотя в твоих глазах этот человек возможно выглядел героем, потому что ты был воспитан его законами. Я и сам был таким же. Только я в этом лесу способен по-настоящему понять, какого это, когда маска с лица твоего лица спадает и ты осознаешь, что за ужасный человек скрывался под видом достойного родителя. Не смотря на все это, я благодарен тебе и Кае за попытку спасения, но это не значит, что я забыл о поступках твоего отца. И да, я имею право не раскаиваться, хоть грех убийства и съедает меня изнутри. Охотник целился в меня. А теперь, натяни маску Алиенского Беззаботного, или как тебя там называют, и черт подери, освободи нас.
Кая повернулась к ним, удивленно вскинув брови:
– Не использовал при ругани «мать-природа»? Что-то новенькое.
Энзо начал быстро распутывать руки Ника, тот в свою очередь издал едва слышный смешок:
– Я достаточно времени провел в компании преступников.
Освободившись, Вилю и Нику, несмотря на недостаток сил, все-таки удалось перевоплотиться, следующую минуту, пересиливая волчий голод, они острыми зубами рвали веревку, освобождая Шону и Дэна, которые потихоньку приходили в себя. Энзо и понятия не имел, что полуволки также, как многие и люди, от критического недостатка силы теряют сознание. Теперь их даже как-то легче воспринимать как себе равных.
– Наших там что, убивают? – осторожно спросил Виль, натягивая футболку после перевоплощения обратно в человека.
Остальные повернулись обратно к Вилю Нику, которые поменяли оболочку и надевали прежнюю одежду. Благо, сделали это быстро и у Энзо пока не было возможности врезать Дэну. Тот, к слову, выглядел так, как будто все еще спит.
Потом, потом, потом. Сейчас нужно их убрать подальше отсюда. Опять же, Энзо знать не знал, было ли это его искреннее желание или он запутался к чертям собачьим и принимал все желания Дэна за свои.
Кая прочистила горло. Забавно. Энзо успел заметить, как взгляд девушка остановился на загорелой груди Виля, до того, как тот успел надеть футболку.
– Там… там все идет по плану, – скрестив руки, слегка дрожащим голосом ответила девушка, – никто никого не убивает, гражданские подчиняются двум не настоящим преступникам Алиены. А те приказали искать детей, бороться, но не убивать. Мы рассчитываем на то, что полуволки получив несколько травм быстро восстановятся. В основном, протестующие защищаются и ищут своих детей. Вы ведь в курсе, что Патрия отказалась давать отчет о жизни подкидышей? Это ввергло всех в шок. Родили хотят знать, что происходит. В общем, времени нет. Нужно бежать, пока не настоящие мы с Энзо себя не выдали.
Шона поправила волосы, но те все равно распушились в разные стороны, и произнесла со вздохом что-то себе совершенно не свойственное: