– Твои родители отказались от тебя. Планируешь вернуться к ним? Или остаться в компании преступников?
– Замолчите, – пробормотала Кая сквозь зубы, – вы понятия не имеете, о чем говорите. Вы попусту тратите время.
– Скорее, оттягиваю ваше поражение, – ни чуть не смущааясь произносит альфа, – все, больше мы никого не ждем? Или мои дети спрятались за вашими спинами?
– Они в Патрии, наводят порядок, – говорит Энзо, – не так-то легко выбить из голов членов Патрии, что их водит за нос сумасшедший.
– Сумасшедший… сумасшедший – это ты, Безустанный, раз утверждаешь, что в тебе течет наша кровь.
– Он не врет.
Все поворачивают голову туда, откуда донесся голос.
Среди палаток возвысилась хрупкая женская фигура.
Амелия смотрела на отца, крепко сжимая какую-то толстую, дряхлую книжицу в руках. В ту же секунду ее взгляд зацепился за Энзо. Возможно, ему это только показалось, но уголок ее губ взметнулся вверх. Независимо от себя она показала, что была рада его видеть. Сердце его забилось быстрее. Но потом, она перевела взгляд обратно на отца, и улыбка, а точнее, намек на нее, потухла.
– Здравствуй, папа.
Мальком опустил глаза. Теперь, он стоял спиной к Энзо и к остальным, поэтому парень не имел понятия, что отразилось на лице альфы, когда он увидел свою сбежавшую дочь.
– Не думал, что ты объявишься, – произнес Мальком спустя пару долгие секунды молчания.
Амелия сделала несколько шагов вперед. Девушка переводила взгляд то на палатки, то на альфу. Она казалось… другой. Энзо не узнавал девчонку, которую запер в кафе Уолсена. Ее осанка пряма, взгляд жесток, а движения плавны. Она осторожна. Она на чеку. Амелия казалось взрослее, казалась уверенней.
Если минуту назад он думал, что сердце его не может биться еще быстрее, сейчас он понимал, что ошибся.
– Я должна была. Вся эта история началась с меня. Со мной она и закончится.
Только сейчас Безустанный понял, что держала в руках Амелия.
– Ты хотел, чтобы я стала первой, на ком ты используешь Вечное перевоплощение. Не спросив моих братьев и меня, на моей церемонии ты планировал продемонстрировать, какого это будет. Неужели ты не осознаешь, что это могло закончится плачевно? Что я могла умереть, как умирают сейчас другие подкидыши от твоих экспериментов? – говорила, нет, рычала Амелия.
Мальком покачал головой:
– Ты была взрослее. Я бы не пошел на этот риск, не зная, чем все закончится. Тем более, ты же так хотела быть волчонком, дочь моя…Так хотела…
– Ты внушил мне это. Я не знала другой жизни.
– Но теперь ты знаешь, какова она на самом деле? И чем же отличается человеческая жизнь от нашей? Чем отличаются эти два преступника, за спинами которых вы трусливо прячетесь? – Мальком перешел на крик.
Амелия вдруг остановилась. Теперь, палатки были позади нее, и она стояла лицом к лицу с отцом.
– По крайней мере тем, что они не лгут, – она вновь оглянулась. Следующие слова Амелия произнесла медленно и осторожно, – Эти палатки пусты. Где дети?
Олли всхлипнул, а Энзо поймал взволнованный взгляд Каи, которая, в свою очередь, вцепилась в руку девочки-полуволка.
Все это время подкидыши были не здесь.
Наконец осознав это, Энзо тяжело вздохнул. Последние пять часов его голова разрывалась от неописуемой агонической боли, которую он умело игнорировал, но она дала о себе знать в самый неподходящий момент. Энзо опустился на колени и сжал виски так, что казалось, проделывал в них дыру подушками пальцев. Тем не менее, своим туманным взглядом он успел заметить движение в кустах, а также расслышать глухой, хриплый, противный смех главаря Патрии.
Мальком поднял правую руку к небу.
Со всех сторон, с каждого угла на них вдруг бросилось десять, нет, двадцать волчат. Нет, их больше, их гораздо больше, и они выбегают с каждого темного уголка леса, с разной скоростью, но с одинаковым неистовым голодом в глазах. Эти волки почти не уступали размерам волкам Запансов. Энзо резко поднялся на ноги, подавив в себе желание ничком упасть на землю, и слыша позади, как перевоплощаются их полуволчата, и как кричат что-то нечленораздельное Олли и Кая. Мутная пелена, черт бы ее побрал, мешала сфокусировать взгляд, но он знал, что, а точнее, кого, он сейчас ищет, в надежде вывести отсюда. И плевать, чем в итоге это закончится.
Он побежал к яркой светлой точке, совсем не смотря по сторонам, совсем не беспокоясь о перевоплотившихся подкидышах, принявших сейчас форму волков, что были внушительнее их полуволчат, он не думал о том, что они наверняка проиграли в этой борьбе, в этой ненужной, бесполезной, с и так понятным для всех итогом борьбе. Не думал, какую утрату потерпела сегодня Алиена, не думал о том, сколько взрослых погибло в том бою у хижин, не думал о том, сколько детей не пережило экспериментов Малькома, не думал, живы ли сейчас Дэн, Ник, Виль и Шона, не думал, не думал, не думал… Боль, распространившаяся сейчас по всему телу, поглотила его, он стал одним большим сгустком невероятной агонии. Но он бежал. Бежал к ней, чтобы повалить на землю, укрыть от волков, спрятать, сделать все, чтобы ее не тронули.
Однако приблизившись к ней, он увидел панический ужас в ее глазах. И смотрела она не на схватку между подкидышами и полуволчатами. Она смотрела на него.
Энзо вздохнул, посмотрел вниз в надежде схватить своей рукой ее – но вместо своей исцарапанной ветками и украшенной укусами комаров ладони увидел черные волчьи лапы.
Он остановился. Хотел позвать ее – но вместо слов послышалось гортанное рычание.
Этого просто не могло быть. Это нереально.
В его голове вдруг зазвучали детские голоса: восторженные, приветственные. Это полуволчата, уже перевоплотившиеся, радовались его присоединению. Казалось, для них это всего лишь игра, цель которой – победить подкидышей, детей, что когда-то росли среди них.
– Альфа! Альфа! – мысленно передавал они ему.
Однако голоса звучали гармонично, отдаленно, мыслительный поток словно контролировал громкость, прибавлял и уменьшал ее, делал так, как хотелось бы слышать Энзо.
И они звали его Альфой. Не Малькома. Его.
Времени на раздумья не было, поэтому он вновь повернулся к Амелии, в надежде передать во взгляде: «Беги отсюда немедленно», однако девушки перед ним не оказалось. Ориентируясь по ее запаху, он быстро нашел светлую макушку, приближающаяся к другому человеку. Выхватив одного подкидыша, Энзо понял, что это был именно подкидыш, судя по более крупному размеру, человек старательно сдавливал ему челюсть. Белоснежный как снег волчонок не переставал брыкаться, пока Амелия не добежала до человека и не влила животному меж клыков какую-то жидкость из пузырька, что вытащила из переднего кармана и сжимала до побеления в костяшках.
В этот же миг тело волчье тело подкидыша начало стремительно меняться, и когда Амелия наклонилась, чтобы помочь хрупкому мальчику подняться, Энзо наконец увидел человека. Это был Демьян. Их взгляды нашли друг друга.
И Энзо понял, почему природа неожиданно оживилась, почему птицы запели громче, почему ветер стал неистовее. Ответ словно был написан на лице верующего Демьяна: «это все ты. Мать природа признала тебя».
По той же причине, по которой полуволчата в его голове радостно кричали: Альфа, альфа, альфа!
Словно были рады новому правителю.
Энзо сорвался назад, в надежде разыскать в толпе Малькома. Его чувства обострились, нюх улучшился, и почему-то он точно знал, как пахнет Мальком. Древней древесиной, шоколадом, скорее всего добытым для подкидышей, и утренней росой.
«Гибриды переняли лишь волчий дух… они не могут перевоплощаться»
Тогда почему же у Энзо сейчас четыре лапы и невероятный, неописуемый голод?
Пока он разыскивал Малькома в толпе, полуволчата набрасывались на подкидышей. Расслышав детский скулеж, Энзо отдал свой первый приказ:
«Не калечить подкидышей. Нападайте, но не переходите к насилию. Ждите, пока до вас доберется Амелия, она превратит их обратно»
На миг полуволчата замерли, словно не ожидали, что Энзо будет против выбранного ими способа справляться с подкидышами, однако все-таки послушались его. Тем временем, людские запахи умножились: повернувшись влево, Энзо заметил выбегающего фиолетоволосого парня и низенькую русоволосую девушку. Это еще кто?