Энзо молча зашагал к ним, на ходу размышляя, когда Шона и Ник успели прибежать в хижины, и скрылись ли они в них заранее зная, что никого из стаи не было на этой территории?
– Ни одной царапины. Ни одного синяка, – покачала головой высокая рыжеволосая женщина, гипнотизирующая его усталым взглядом. Она бесстыдно осмотрела его снизу—верх, а потом повернулась и прошептала что-то на ухо женщине лет на десять старше, ровеснице его матери.
Энзо и правда ощущал себя свежим, как огурчик, как бы ужасно и трагично это ни звучало. На его теле в самом деле отсутствовали какие-либо повреждения, ни говоря уже о глубоких ранах, от которых, по всей видимости, пострадала вся стая, ведь подкидыши не пощадили острых клыков.
Однако он решил не показывать собственное удивление данному факту. Не хотелось демонстрировать людям, а точнее, полулюдям, что Энзо сам никак не мог объяснить причину сего феномена – он просто смог себя защитить, и все, и точно также он изо всех сил пытался защитить остальных. Как и почему именно это произошло? Наверное, на это ему дал бы ответ кто-нибудь из старейшин… но единственный мудрый старейшина Патрии был мертв.
– Мы ждем твоих распоряжений, Альфа, – на этот раз подал голос молодой мужчина лет тридцати, крепко державший руку темноволосой девочки, которая смотрела на Энзо так, словно видела перед собой восьмое чудо света, – Среди нас один труп, убитый руками ребенка. Много тяжело раненых, сейчас находящихся в хижинах. Как нам поступить?
Так они ждали от него вовсе не подробных объяснений его перевоплощения… Они ожидали приказов, призывов к действию.
– Не называй Гара трупом! Называй его по имени, имей уважение, Джором!, – вдруг закричала рыжеволосая женщина, только что с призрением смотрящая на Энзо. В ее глазах проступили слезы, и она закрыла лицо руками. Успокаивать ее принялась рядом сидящая женщина.
Джором смутился:
– Я прошу прощения, Скарлет. Я просто… не знаю, как реагировать, – Джором взглянул на Энзо, – Потеря Гара – трагедия. Его сын остался сиротой. Он один из тяжело раненых, после перевоплощения остался в хижине под присмотром.
Энзо кивнул. Вместо того, чтобы помочь этим людям, он стоял и миловался с Амелией, радуясь, как дурак, ее перевоплощению. Он почувствовал себя дерьмом. Была ли близка девушка с Гаром? На нее напали во время того, как он погиб, а в оживленной борьбе едва ли было заметно волчье тело. Энзо даже не сказал ей… так его ослепило внезапное осознание, что она рядом.
Идиот.
– Я… приношу свои соболезнования. Думаю… дети не знали, что делали. Их разумом явно руководил Мальком, это касается и их размера – они были в два раза крупнее полуволчат, что явно говорит о нездоровом перевоплощении. Стоит ли наказывать их за это? Насчет его сына… Необходима психологическая поддержка. Пусть кто-то из женщин полуволков всегда находится с ним рядом.
Полуволки переглянулись друг с другом, кто-то кивнул, кто-то тяжело вздохнул. Энзо взглянул на Джорома:
– Где сейчас труп?
Мужчина указал на старый дуб, находящийся в трех ста метрах от того места, где стоял Энзо, и за которым проглядывалась глубокая яма. Энзо разглядел все, включая мелких песчинок, отметил, что и в человеческой форме заметно улучшение органов чувств – взгляд фокусируется быстрее, картинка четче, слух такой, будто из ушей наконец повытаскивали пробки.
– Пока не закапывали, – выдал очевидное Джором, – Он в волчьей оболочке. Сын, может, захочет попрощаться.
– Всех вы так хороните?
– Во время атак охотников много кого полегло. Их закапывали точно также. На церемонии прощения просто не было времени. Много кого люди тогда лишили жизни. Но в этот раз… это не люди. Он погиб от наших же рук, по нашей же вине.
– Поступим так: похороним со всеми почестями. Это будет правильно. Гар – общая боль и общая скорбь.
После этой фразы полуволки замолкли, каждый размышляя о чем-то своем. У них и правда не было передышки. С одного поля боя они стремительно оказывались на другом. Нужно было поплакать, нужно было куда-то девать этот стресс, все еще струящийся по горящим венам.
Энзо вновь задал вопрос:
– Есть новости от подкидышей? Кто-нибудь успел добраться до главной дороги, проверить, все ли в порядке?
Ему ответила пожилая женщина в полностью белом одеянии:
– Там моя удочеренная. Я побежала проверить, будучи в волчьей оболочке. Люди так и стояли, крича что-то о свободе детей, никто никуда не уходил. Кажется, они развели лагерь. Я успела заметить стычки между ними. И все же… неправильно вы поступили, отдав детей. Что делать с ними родителям, которые изначально от них отказались? Да и мы, все-таки, растили их как родных. Что же мне теперь, забыть о том, что у меня когда-то была дочь? Подкидыши здесь считались обычными детьми. Я увидела, как ее передали кому-то из полиции.
Вмешался мужчина, в таком же светлом одеянии. Энзо заметил, что все те, кто являлся опекуном подкидыша, одеты были соответственно в белые тона. Раньше подобной тенденции не замечалось. Стоит ли это считать неким нововведением, тихим знаком очередного протеста? Энзо думал, что в Патрии просто не принято одеваться, сочетая ткани и цвета, все тут ходили как люди, не знающие о том, что одежде полагается сочетаться, но эти полуволки явно специально после перевоплощения вытащили из своих деревянных шкафов белые одеяния.
– Если у Властей достаточно мозгов, они не отдадут наших детей этим… не знаю даже, как их назвать, – после недолгой паузы, продолжил мужчина в белоснежном, – Я уважаю тех, кто верит в священность Матери-природы, но их случай – это полный абсурд… Религия, придуманная на пустом месте. Дейзи хоть и полуволк жестоких кровей, но в чем-то она была права. Люди придумали эту религию ради собственного оправдания. Я тоже проверил сына, перед тем, как прибежать сюда. Хорошо, власти увидели, что с ними все в порядке, и что же дальше? Сможем ли мы попросить отдать их обратно? Рико не сможет без меня. Да, он хоть и покалечил половину стаи будучи волком, но ведь это был не мой Рико. Это все Мальком и его…
Он так и не закончил свою фразу, погрузившись в глубокие раздумья.
Энзо решил взять инициативу на себя:
– Пострадали не только полуволки, но и родители детей. Да, они глупы, что пустились в лес, но все же несмотря на это остаются людьми. Ладно, будем решать проблемы по порядку. Начнем с тела. Мы должно похоронить покойного. Может ли кто-нибудь проверить мальчика? Желательно тот полуволк, кого он уже знает. Не нужно ему сейчас видеть чужаков.
Встала рыжеволосая женщина, Скарлет, та, что проплакала все это время.
– Я пойду, – твердым голосам сказала она, в ожидании глядя на Энзо. Сначала он не понял, почему она так смотрит его, пока она нетерпеливо махнула головой.
– Я жду вашего разрешения, – не без раздражения провозгласила она.
Его разрешения? Неужели они все правда признали его… главным? А как же Дэн? Обладает ли он все тем же влиянием, или его статус, и статус всех Запансов, уничтожен?
Но ведь Энзо не убивал никого из Запансов. Он лишь упомянул то, что был укушен Лейлой. Насколько он был осведомлен, звание альфы передается либо по наследству, либо в честном бою, где бывший альфа погибает. Можно ли считать укус Лейлы – победой в этом бою? Учитывая, что ее застрелил его отец… наверное, да.
Но честно ли это? Конечно, он сам далеко нечестных кровей, но все ли правильно по законам Патрии? Лейла укусила его, желая убить, не зная о том, что Энзо не погибнет, а станет гибридом, о которых полуволки знали лишь из старых сказок предков. И… хотела ли она его убить? По рассказам Запансов, Лейла была любящей матерью. Убила ли мать под прицелом дула ружья чужое дитя? Все возможно. Где проходит черта? И есть ли она вообще?
Женщина все же дождалась от Энзо короткого кивка, после чего быстрым шагам пошла к хижине сына Гара.
Так, теперь нужно подготовить все к похоронам.
Энзо отдал приказ двум самым крепким мужчинам, чтобы те отвечали за закапывание трупа после прощания. Пожилой мужчина, тот, который ждал его у хижины и подготовил одежду, просветил его, что когда-то являлся «Человеком» – то есть тем, что улаживал связи с внешним миром, был неким послом от Патрии, и мог бы пойти уладить хоть немного дела у главной дороги. Таких бывших «человеков» нашлось трое – и все они были готовы выйти на переговоры с людьми от лица племени. Молодые женщина и мужчина, как прикинул Энзо, могли являться родителями одного или нескольких подкидышей, скорее всего именно это сподвигло их на этот рисковый шаг, когда же стимулы седовласого мужчины были ему непонятны.