– Иди ты, – стукнув в плечо парня, сказал Эндрю, – Возможно, если бы не та вылазка, то мы могли бы с тобой не разговаривать сейчас.
– Справедливо, – подметил парень.
– Я, помнится, тогда провёл всю ночь в коробках среди медицинской макулатуры. Я знал только примерный диапазон лет, поэтому пришлось шерстить три года смертей. Ты знал, что люди в те года помирали как мухи? – не дождавшись ответа, он продолжил, – Сначала мне попадали одни, – он начал цитировать грубым голосом, словно тараторил сводку новостей, – «Скончался от сифилиса», «Скончалась от оборота», на следующий год, в следующей коробке, сменилась формулировка «Причина смерти – инсульт», «Причина смерти – инфаркт», пока я не дошёл до карточки Рейчил. Как только я её открыл, сразу понял, что попал в цель. Ты в детстве безумно был похож на неё. Раз семейное воссоединение было таким, – Эндрю прервался, подбирая слова, – сумбурным, я подумал, что отец явно не питает родительской любви, а потом я вспомнил, что ты о матери мало, что рассказывал. А те крохи историй были светлыми, ты был счастлив, когда вспоминал рассказы Мари о Рейчил. Вот я и решил забрать фотографию с собой.
– Но я почти уверен, что когда мы виделись последний раз, ты был человеком, – сказал Дилан, явно наводя историю на нужную ему линию.
– Этим не стоит гордиться. Ты слышал, как я назвал Адама лучшим отцом? – на последних двух словах Эндрю очертил в воздухе кавычки. Дилан кивнул, молчаливо отвечая на вопрос. Его друг продолжил, – Так вот. Этот мудак сначала пропал на две недели, а потом сказал мне, что нашёл нитку, тянущуюся к тебе на местном городском кладбище. Я в эту же ночь и рванул рыскать в окрестностях, а Адам пошёл со мной. Я удивился, конечно, потому что он принимал косвенное участие в восстановлении правды, но я не придал этому значения. В итоге, в ту ночь меня и укусили. А потом понеслось: первое полнолуние, знакомство с охотниками, жизнь в лесу и переезд сюда.
– Но почему столько лет ты продолжал меня искать? – решился Дилан задать главный вопрос. Эндрю замолчал. Он смотрел на движущуюся вереницу машин. Так могло показаться со стороны. На самом деле, парень смотрел словно сквозь. Будто старясь проникнуть куда-то глубже: не под землю, а словно в саму суть мироздания. Дилан уже хотел извиниться за заданный вопрос, как вдруг Эндрю заговорил снова.
– Я обещал, – едва слышно сказал он. Ветер тут же подхватил эти слова и растворил в своём порыве, но волчий слух позволил расслышать сказанное, – я обещал, – повторил он громче и увереннее, – Я не мог не сдержать слово. Ты был моим единственным другом. Я не мог поступить иначе, понимаешь? – Эндрю посмотрел на Дилана. В его взгляде было больше слов, чем в том, что он говорил. Дилан тоже почувствовал эту связь, которая установилась между ними с самой первой встречи. Казалось, за столько лет все нити, связывающие их души должны были истереться и разорваться, но они превратились в канаты. Эта связь отвечала на все подобные вопросы.
– Чего уж я точно не ожидал, – решил сказать Эндрю, – что, когда найду тебя, ты тоже будешь оборотнем. Как так произошло?
– Решил от тебя не отставать, – парировал Дилан. Эндрю залился смехом ярким и будоражащим. Как и в детстве, его было всегда просто рассмешить.
– А если серьёзно? – успокаиваясь, спросил Эндрю.
– Если серьёзно, то я чуть не сдох. После Нью-Йорка я приехал сюда. Показалось, что этот небольшой городишка вполне может помочь мне скрыться. Я решил устроиться на подработку, чтобы наконец-то скопить на документы. А как говорится: в семье не без урода, – и я рад, что впервые оказался уродом не я. Клинтон, ну тот, кто первый на нас напал, устроил мне свой допрос с пристрастием, после которого я чуть коньки не отбросил. Тогда Лена меня и обратила.
– Если я правильно прикидываю, та ночь, то полнолуние, когда я встретил тебя с Кристианом, было твоим первым полнолунием?
Дилан кивнул. Эндрю откинулся на спину, облокачиваясь на руки. Его глаза, впервые за это вечер, отвлеклись от достижения тайн Вселенной и обратились к небу. Серость окрасила небосвод. Солнечные лучи не могли пробиться к поверхности земли, задерживаясь и рассеиваясь в серой пелене. От этого тучи были похожи на громадные гроздья розового винограда.
– А какое было у тебя первое полнолуние? – робко спросил Дилан.
– Твоё, по сравнению с моим, было просто походом в парк аттракционов с сахарной ватой, – Эндрю засмеялся, а Дилан фыркнул, откидываясь назад и повторяя движения Эндрю, – Я стал волком здесь, в Верте. Я понимаю поговорку: «Кладбище – это не конец, а только начало» – немного иначе. Пока я ждал свою первую луну, я уже был наслышан о местных стаях, в том числе, об альфе, которая смогла договорится с охотниками. Я и подумать не мог, что буду с ней знаком. Так вот, мой альфа был, как это сказать, – Эндрю помахал рукой, пытаясь подобрать слова, – был примерно таким же отцом, что и Адам. Ему было плевать на обращённых им людях. Вот и меня полнолуние застало в машине с отцом. Он уже успел адаптироваться к своему волку внутри, а я впервые почувствовал, что внутри меня появился кто-то ещё, – мысли в голове Дилана начали рисовать картинки. Он представлял себе Эндрю в его первую волчью ночь. Его друг в это время продолжил, – Я испугался. Меня накрыла паника, из-за приступа которой я не мог дышать. Потом внутри словно что-то надломилось. Как потом сказал Адам, у меня реально сломалось ребро. Но на тот момент, я вообще ничего не понимал. Из рук появились когти. Я чуть себе язык не откусил от обилия клыков во рту. А потом я услышал рычание. Оно явно вырывалось изнутри меня. Волк просил свободы. Он был зол и ненасытен, поэтому меня накрыла ярость. Жажда. Я хотел крови, – Дилан взглянул на Эндрю. Глаза парня напротив поблекли. Он тоже вспоминал, и, как понял Дилан, говорил об этом кому-то впервые, – Я оказался снаружи машины, как оказалось, вырвал дверь с корнем. А потом побежал. Бежал, пока не наткнулся на запах человека. Приближаясь, я начал слышать стук её сердца, как кровь текла по её сосудам. И я напал. Я хотел растерзать её. Помню, как полосонул её по животу, а дальше всё как с великого похмелья. Помню только то, что белый волк меня откинул от женщины. Я ударился головой, знаешь, будто мозги встали на место. Человек снова встал у руля. Потом уже, конечно, всё стало проще.