– Для кого это здесь? – поинтересовался Дилан.
– Это написал мой отчим. Он приютил меня, когда истребили мою стаю. После этого он всегда говорил, что волки могут оказаться более человечными, чем люди. В качестве напоминания он и сделал эту надпись. Для меня она несёт немного иное значение: альфа не может ставить себя и своё мнение превыше других, потому что жизненный путь каждого делает любого члена стаи особенным и полезным в каком-то конкретном вопросе.
– А почему именно латынь? – не унимался расспросами Дилан. Ему нужно было узнать намного больше, чтобы быть готовым.
– Ох, мальчик, – подхватила разговор Би, – Латынь – язык природы. Так или иначе всё сводится к нему.
– Давай перейдём к небольшой инструкции. Скоро наступит момент, когда Клинтон, как новый альфа, отдаст свой первый приказ. Твой волк, как и ты сам встанете перед выбором: подчиниться или воспротивиться. Раз ты остался с нами, значит ты выбрал битву, – заключила Лена. Дилан лишь кивнул, подтверждая её выводы, – Значит, как бы не хотелось, тебе не нужно позволять волку взять верх и пойти за вожаком. Если ты и твой волк живёте в согласии, то и он поддержит тебя.
– А как я пойму, что уже стал омегой?
– Гляди-ка, а он уже начинает разбираться, – вставила Би.
– Я быстро учусь, – прошипел в ответ Дилан.
– Это будет сопоставимо с громким рычанием, но не вокруг, а внутри тебя. Словно он залез к тебе в голову и сыграл вступление «We don’t care about us» Майкла Джексона, а ты в это время будто болел с сильного похмелья. И твои глаза сменят цвет с зелёного на серый.
– Не сказал бы, что звучит просто, – с сомнением произнёс Дилан.
– А никто и не говорил, что будет просто, пупсик, – начала свою тираду Би, – Мы тебе поможем, – начала она, раскуривая какую-то свою очередную вонючку, – Эти травы нарушат вашу с волком связь и немного подавят его. Так будет проще перенести переход. А твоя человеческая часть хорошенько выспится.
Пожелав друг другу удачи, они распрощались. Женщины отправились в мотель, а Дилан завалился на старенький потрепанный временем и, судя по запаху, мёртвыми тушами, диванчик и провалился в сон.
Почувствовав сильный толчок, парень подскочил, потянувшись под матрас в поисках оружия, но его там не оказалось. Сознание нагнало его мысли и кадры последних нескольких часов помогли определить его местоположение.
Резкая боль охватила голову Дилана. Словно тысячи громадных колоколов бились в его голове, складываясь в один большой вой. Волк внутри заскрёбся, но не от желания следовать за зовом нового вожака, а от желания скрыться от этого ненавистного звука. Через несколько секунд в голове стихло. Однако появилась разбитость. Ощущение, будто его подкинули высоко в воздух, а потом толкнули и стукнули о землю, не покидало тело. Подойдя к зеркалу, Дилан заметил, как смотрящие на него глаза на мгновение стали зелёными, а затем сменили цвет на серебристо-серый.
Он снова решил подчиниться слабости и рухнул в объятия морфея. В этот раз его настиг кошмар, но не тот, что преследовал его всё детство. В этом – жертвой был не он, а какие-то люди, погибающие от его когтистых лап.
Глава 7. На моих зубах кровь, а на душе лёд
Кошмар поверг сознание Дилана в кромешный ужас. Люди кричали от боли. Кто-то ревел и молил о пощаде, но тот словно их не слышал. Он старался взять сон под контроль, старался взять свои когтистые руки под управление, но каждая новая попытка заканчивалась неудачей. Каждый раз, кидаясь с одного на другого, он рвал, кусал, раздирал и убивал. Сознание Дилана начинало сыпаться как кусочки разбитого зеркала. В голове стоял крик, внутренний крик, который умолял своё тело остановиться.
Лица жертв было сложно разобрать. Они были и близко, и далеко одновременно. Только одно лицо он узнал. Это был мальчик, сидевший к нему сначала спиной, ссутулившись и стараясь вжаться в сырую землю от страха. Парень трясся и, всхлипывая, еле слышно шептал: «Не трогай. Пожалуйста. Не надо».
Малец услышал приближение своей участи и резко выпрямился. Окаменев, он обернулся. Это лицо Дилан не забудет никогда. Перед ним сидел Эндрю, сжав ладони в кулаки. Вены, опоясывающие руки, стали отчетливо видны. Волчий слух уловил бешенное биение сердца, а зоркий глаз заметил легкое колебание кожи в такт ему. Друг детства, которого он никогда не видел во снах, но которого так хотелось разорвать сейчас. Когти Дилана вонзились в ребра парня, а челюсти сомкнулись на шее. От этого оборотень подорвался с дивана.