Глотая ртом воздух, он сел, облокотившись на колени. Холодный пот стекал ручьём и капал с подбородка и локтей. Футболка, в которой он был, облепила тело. Руки тряслись. Изо рта вырывался сдавленный то ли хрип, то ли крик.
Дилан закрыл глаза, стараясь привести чувства в порядок. Однако в голове снова всплыло заплаканное лицо. Решив отвлечься, он поднялся и дрожащими руками включил радио. Посмотрев в окно, он наткнулся на сереющее небо. Лес всё ещё окутывали объятия ночи, но дело планомерно двигалось к рассвету.
Из динамиков старинного радио захрипел женский голос, передающий экстренные новости. Сигнал то появлялся, то пропадал. По отрывкам репортажа парень понял, что было совершено нападение на автобус со школьниками и что есть жертвы. Сложив свой сон и известия о массовом убийстве, он окоченел от страха. Сон вовсе не был сном? Он не мог поверить в то, что способен на такое. Первый порыв привёл его к зеркалу, с которого на Дилана смотрели всё те же серые глаза. Во рту клыки уже царапали нежную кожу. Из губ маленькими каплями выступала алая кровь. Парень сильно зажмурился так, что в глазах забегали бесцветные мошки, а, открыв их, он увидел обычного парня. Ни единого намёка на «естественное». Выделялись льдисто-голубые глаза с красноватого оттенка белками и тяжелые мешки под ними.
Новость из динамиков «ганца, приносящего плохие вести» повторилась. Говорящая коробочка была запущена в стену и разлетелась на кучу составных изделий. Травки, оставленные Би, не особо помогали. Волк впервые дал о себе знать настолько серьезно. Он скулили, скребся, рычал и требовал. Тело и разум парня выступили с ним единым фронтом. Ноги горели. Пульс зашкаливал. Адреналин подогревал панику. Хотелось бежать. Дилан подчинился. Он рванул со всех ног. В лес. В глубь. Подальше от своей обители. Как можно дальше от своих мыслей.
Холод окутывал его тело. Благодаря серому небу, всё ещё ночные тени высоких старых елей, смотрелись угрожающе, как зазубренные решётки забора дома его отца. Переходный период между уже утром и ещё ночью говорил сам за себя. Кромешная тишина нарушалась шелестением кустарников и криком падальщиков. Вороны кружили над деревьями, то опускаясь, то поднимаясь ввысь. Запах говорил о мертвой дичи не далеко. Видимо это и служило причиной такого большого количество птиц.
Он бежал, не оглядываясь, пока его легкие не перестали качать кислород. Ноги жгло от усталости. Мышцы стали каменными, а в голове помутнело. Дилан споткнулся и упал, ударяясь о сухую корягу.
В голове всё стихло, но только на время. Сознание парня представляло тот злополучный нью-йоркский лес. Шелестевшая листва словно говорила. Прислушавшись, он понял, что это действительно была фраза, причём одна: «Argumentum ad invidiam». Он знал латынь довольно плохо. Отцовская гончая Ганз заставляла учить его. Эту фразу он понял.
– Довод, основанный на чувстве ненависти, – прошептал он, – Что это значит?
Шелест деревьев усилился, затем перерос в гул. Ему отвечали, но слов он не мог разобрать. Злобное рычание за спиной заставило лес замолчать, а парня резко развернуться. Любой человек, завидев волка с такого близкого расстояния, должен испугаться и рвануть, ища спасение в бегстве.
Дилан такого не чувствовал. Он видел волка, но словно смотрелся в зеркало. Понимание достигло его с опозданием:
– Ты – это я? – звонким голосом спросил он. Только сейчас он дал юношеским, почти детским, чертам проступить. Голос, недавно сломавшийся, перешёл на писк. Контроль над ситуацией рушился с каждой секундой, с каждым его движением.
Оскалившийся волк сел в молчаливом созерцании, однако ответ был дан. Этот диалог вёлся также, как и у Лены с Бетси, на уровне эмоций и ощущений. Только женщины знали этот язык в совершенстве, а этим двоим собеседникам предстояло только ознакомиться с ним.
– Что тебе нужно? – почувствовав неладное, спросил Дилан.
Ответ последовал такой же: бестелесный. Внутри себя парень ощущал кровожадную ярость, стремление охотится и убивать.
Дилан помотал головой в немом протесте. Волк вскочил на все лапы и, глухо зарычав, рысью двинулся в глубь леса. Парень побежал за ним. По мере продвижения, маневрируя между деревьями, Дилан всё отчетливее узнавал окрестности. Его сердце замерло, как только пришло понимание: куда именно волк его ведёт.