Сейчас это был всё тот же Нью-Йорк. Но уже другая работа. После того происшествия с разбитой головой, которая, как говорил владелец кафе, приносит одни убытки, меня уволили. Эта подработка была намного хуже, но платили за неё большие, как мне казалось, деньги. Хоть я и был маленьким, но жизнь меня потрепала, поэтому выглядел я лет на двадцать. Этот момент позволял мне получать на руки до двадцати долларов за час.
И почему люди относятся к эскорту как к чему-то непотребному? Если эскорт – значит сразу шлюха. Да, были и такие, кому было пофиг, они соглашались и на такое. Я занимался лишь сопровождением богатых и, зачастую, старых толстух на мероприятия.
– Милая мордашка всегда пользуется спросом, – говорила Сиси, так её звали клиенты. Каждый мой рабочий день или ночь, начинались с этой фразы.
Некоторым доисторическим дамам, конечно, забредала в голову мысль о продолжении.
– Я же вижу, тебе нужны деньги. У меня их много. Я заплачу столько, сколько скажешь, если ты сможешь меня осчастливить, – твердили все одно и тоже. Иногда, игриво, как они думали подмигивали, а кто-то старался «сексуально» закусить губу. Я всегда пытался понять, где эта губа начинается, а где заканчивается. Больше было похоже, что они пытались втянуть сырую куриную кожу себе в рот. В таких ситуациях я всегда сбегал. А что? Деньги платились вперёд Сиси, а она по возвращении отдавала мою часть.
На площадке разворачивался почти такой же момент, только, прикусив губу, у старушки вывалилась челюсть и повисла на вытянувшейся коже. Так она стала похожа на Джабба Хатта из «Звёздных войн». Я, как и сейчас, не выдержал и рассмеялся. Мою голову снова пронзила боль. Кажется, какая-то старинная китайская ваза оказалась хрупче моей головы.
Я, как и парень внизу, зажмурился от боли. Открыв глаза понял, что картинка сменилась.
Был всё тот же эскорт, но уже другая «клиентка». Выглядела она не лучше остальных. Цветом кожи она была похожа на Волан-де-Морта, но была сморщенная как Фредди Крюгер. А по форме – напоминала Шрека.
Сначала она казалась вполне милой. Платила больше остальных. Таскала меня по всяким мероприятиям, просто показывая на меня, когда у неё спрашивали: пришла ли она одна? Мне было всё равно. Пусть показывает, говорит, что хочет. На этих банкетах было полно еды. Поэтому я радовался. Получалось копить заработанное, а еду я расталкивал по карманам и ел вечерами.
Но не всё же могло быть замечательно, верно?
– Я всё думала, кого ты мне напоминаешь, – как-то начала она, – ломала голову. Потом вспомнила. Ты же – сын Короля волков, верно?
У меня всё похолодело. Я сразу осознал свою ошибку. Эскорт – деньги – круто. Опасно. Я рванул с места и бросился бежать.
– Беги, но я ему уже сообщила, что ты здесь. Дня четыре назад. Думаю, далеко тебе не скрыться, – проорала она в ответ, а потом злобно расхохоталась.
Мой рюкзак был спрятан на выезде из города, в ячейке заброшенного здания мотеля. Забрав его, я бросился бежать. Эта сцена сменилась другой.
Я всё ещё бежал, но уже по лесу. За мной гнались. Как я мог быть таким идиотом? Теперь на кону стоит не только свобода, но и моя жизнь. Я спотыкаюсь. Падаю.
Сцена сменилась. Церковь заброшенного кладбища. Я привязан наручниками к большому бетонному кресту. Сначала я подумал, что вот-вот ворвется Кристиан и вытащит меня. Я молил, чтобы это было именно то воспоминание, но он не появился.
Я видел, как Аарон мне резал руку. Ладонь начала болеть в тех же местах: от начала кисти вели неглубокие порезы до кончиков пальцев. Кровь, как и тогда, закапала. Ладони стали мокрыми. Из глаз парня снизу потекли слёзы. Он держался из последних сил, чтобы не сорваться на крик.
Потом приступил Рико, его порезы тянулись от ладоней вдоль рук до ключиц. Слева над сердцем он вырезал волка, а потом двумя резкими полосами перечеркнул его. В этот момент голос сорвался с всхлипывание на истерический смех.
Метки Аарона и волк Рико затянулись, потому что раны не были глубокими. От них остались только болезненные воспоминания, но полосы на руках остались уродливыми шрамами зиять на моих руках. Боль сейчас осталась больше моральная, чем физическая.
Я перестал парить. Было такое ощущение, что меня сбил самолёт. Я рухнул вниз. Меня словно швырнуло о землю. Теперь все те же воспоминания роились глубоко в голове. Я начал терять контроль над своим рассудком. Хотелось забиться в угол. Стянуться в точку, чтобы перестать это видеть. Руки затрясло от ненависти. Я хотел убивать, давить и рвать на части каждого из отцовских демонов, каждого, кто хоть когда-то причинял мне боль. Я был никем, но теперь хочу стать кем-то.