Никто из них не заслуживает быстрой смерти. Каждый должен мучиться. В голове стало тихо. Я оказался посреди кладбища. Кошмар, который преследовал меня почти всю мою жизнь в бегах. На каждом надгробии значилось: «Николас Стюарт». Паника вновь сдавила грудь. Кажется, ещё чуть-чуть и настоящий я уже сломаюсь. Ощущение, словно ты висишь над пропастью и хватаешься всеми пальцами за её край, а каждая паническая атака отцепляет по одному пальцу. Остался последний.
Вокруг раздался резкий вой. «Кажется вот и пришло время» – пронеслось у меня в голове. Вой повторился и стал нарастать. С каждым новым аккордом паника наоборот рассеивалась. Руки перестали дрожать, а пелена наводнения словно растаяла. С каждым повторением этого животного призыва, кольца, сковывавшие мою грудь, по одному падали. В лёгкие вновь начал поступать долгожданный воздух. Я и не знал, что не дышал всё это время. Я вернулся в лес. Впереди стоял старый охотничий домик. Как я сюда добрался? Ответ был вполне очевидным.
Казалось, что прошла целая вечность или может пара часов точно, но нет, я пережил целую жизнь снова за каких-то пару минут. Ад снова повторился, и он снова повториться при первой же возможности. Месть – единственное, что поможет прервать этот бесконечный кошмар под названием «моя жизнь». Я должен поквитаться. Должен доказать себе, что чего-то стою, что эти года в бегах – не просто прожигание жизни в ожидании костлявой старухи с косой».
За время побегов он запомнил немного вещей, но одна закрепилась в его мозгу, как якорь цеплялся за морское дно: свое либо носи с собой, либо прячь. Это решение продиктовано по большей части желанием скрыться, не наследить, выжить. Когда все хорошо спрятано, это сложно найти, а значит и использовать против тебя практически нечего.
Решение было принято – листок должен был исчезнуть до безопасных времён. Домик и его окрестности для этого не подходили: Лена и Би слишком хорошо их знали. Оставалось одно – отнести его подальше в лес.
Пока парень бегал в форме «Я – ненормальный волк Робен Гуд», он заприметил небольшое ущелье то ли в огромном камне, то ли в миниатюрной горе. Сам парень не знал, как её теперь найти, но кажется волк вполне мог это сделать. Смеси Бетси помогали, но не на такое большое время, на которое должны были. Одной палки сушенного аконита должно хватать на пол дня, но волк уже был трезвым через несколько часов.
Обратившись, он потрусил снова в глубь леса.
Найти разлом оказалось намного проще, чем он ожидал. Дилан брёл минут десять по своему собственному запаху паники и страха, пока не вышел прямиком к своей цели.
«Вы прибыли к месту назначения!» – пронеслось в голове у него, а волк одобрительно фыркнул. Кажется, их обоих забавляло происходящее.
Листок предусмотрительно был завернут в целлофан и заложен в самую глубокую часть щели. Сверху Дилан присыпал камнями для надёжности «сейфа» и закидал сухими обвалившимися ветками для скрытности.
Собираясь возвращаться в домик, его обостренный нюх услышал до боли знакомый аромат. Такой дерзкий парфюм носил только один человек, которого он знал. Она была самой кровожадной стервой среди преследователей. После неё не оставалось ничего: ни тел, ни следов. Еще в своем детстве она сожгла подушечки пальцев, чтобы стереть отпечатки.
Сознание Дилана треснуло, как лёд на луже трескается сам по себе в сильный мороз. Не может быть, что его так скоро обнаружили. Он седел тихо, не высовывался. С другой стороны, чего можно было ожидать от тройки лучших отцовских хищников? Он одновременно и истерически боялся их, и странно восхищался. Они могли достать кого угодно буквально из-под земли.
Перед глазами начал вертеться калейдоскоп: лес смешивался с кровью. Теперь он чувствовал себя тем напуганным медведем. Оставалось одно: бороться или бежать? Выбор был небольшой, но все же он был. Вряд-ли его кто-то осудит за побег, но тогда люди отца доберутся до стаи и, кто знает, чем всё закончится? Не стоит не до оценивать вооруженных до зубов, изощрённых профессиональных убийц с явно извращённым фантазиями.