Шаги стали слышны отчётливее, значит адская гончая в женском обличие приближалась к нему.
Дилан рванул в кусты, умышленно создавая излишний звук, чтобы его точно заметили. Раздался выстрел, а над его головой, буквально в паре сантиметров, просвистела пуля, врезаясь в дерево.
– Только ты мог так вляпаться. Ты же не думал, что наша общая знакомая оставит ваш разговор в тайне? Правильно, не думал, значит ты подготовил план. Вот, мы здесь. Только правила игры будем перестраивать, чтобы устраивало все стороны, – продолжала женщина, направляясь в сторону леса, где скрылся Дилан.
Дилан услышал не одну пару ног, приближающуюся к нему. Не всё пошло, как он хотел. Он даже не мог предположить, что его семья окажется охотниками на оборотней, тем более с богатой историей. Наверное, если бы он не был оборотнем и его не пытались сейчас убить, Дилан бы гордился своей родословной.
– Раньше, твой отец хотел, чтобы ты присоединился к семейному делу, а теперь отдал приказ доставить тебя к нему, чтобы лично расправиться с таким пятном в роду, а знаешь, что самое важное, а? Он разрешил нам сначала с тобой поиграться.
Дилан пригнувшись стал пробираться как можно глубже в лес, чтобы увести своих оппонентов подальше.
– Всё, мне надоело трепаться, хочешь поиграть в пятнашки, я не против, – сказала она. Громкоговоритель полетел в кусты, с жалобным писком озвучивая шуршание о траву.
Где-то вдалеке раздался выстрел. Над лесом взлетели вороны, своим карканьем заглушая грохот. Сердце Диалана упало. Кроме них в лесу никто не присутствовал, значит выстрел был предназначен для второго оборотня из толпы.
«Нет, только не это», – пронеслось в голове парня. Глаза налились естественным-серым с примесью зелёного. Когти вырвались наружу словно ракеты, выпушенные из шахт, а клыки заполонили рот. Вторую волну ворон поднял животный рык, заставивший дрожать почву вокруг.
– Вот этого я и ждала. Теперь становится веселее, – где-то поблизости пролепетала Ганз.
Дилан погнался в сторону источника звука. Ярость затмевала глаза, а злость отключала разум. Волк рвался в бой.
Слух оборотня перестал улавливать хоть что-то, кроме дрожания листьев и хвои деревьев. Кажется, даже звери теперь держались обособленно, в конце, прилегающем к деревне.
Резко по лесу прокатился гул. Нос учуял медный запах, а на языке появился фантомный привкус металла и соли. К запаху добавился стойкий аромат парфюма. Немного левее раздался смех Ганз. Справа нос начал заполнять тоже запах крови, но примесь к нему была медицинская. Сзади чувствовалась обычная кровь.
Кровь. Кровь. Кровь. Кровь – все, что окружало его и жуткий металлический смех Ганз. Неопределённость ещё больше выводила Дилана из себя. Страх куда-то улетучился, оставляя место только слепой ярости человека и волчьей жажде крови.
Дилан ринулся вглубь, на смех и запах крови стервы. Бежать пришлось долго. Луна уже полностью укрывала город серебряной пеленой своего сияния. Верхушки деревьев отбрасывали уже ночные тени, похожие на изрезанный забор с заострёнными пиками.
Ещё через несколько десятков минут скитаний, парень вышел на пустырь, посреди которого стояла церковь. Он не исследовал эту часть леса, просто потому что не знал о её существовании, будто за ночь она появилась из пустоты. Животный ужас накрыл парня с головой. С первого взгляда этот храм был неотличим от того, в котором его держали в Нью-Йорке. На пороге церкви кто-то лежал, а из странных узких колонок в сторону леса разносились звуки адского смеха, словно голоса преисподней.
Прежде, чем подойти осмотреть лежащего, парень решил осмотреться в целом. Убедиться, что вокруг относительно безопасно – просто разумно.
При детальном рассмотрении здания становилось понятно, что эта другая церковь, тем более к этой прилегал лес, а к той – кладбище. Четыре башни составляли главный зал. Куполов не было, поэтому сложно было понять – какой религии она принадлежит. О том, что перед ним дом молитвы Дилан догадался только по изображению креста на входных дверях, увенчанными крепким амбарным замком.
Поскольку его бабушка была набожна, парень знал, что крест присущ христианству, вот только его направлений столько, что чёрт ногу сломит.