Белые стены облетели местами, обнажая красный кирпич. Стекла окон были выбиты, но в качестве дополнительной безопасности, все входные и выходные отверстия были огорожены решетками, на узлах которых были заострённые колья, обращенные во внутрь. Словно это была не защита от охотников за богатствами, а тюрьма для того, что содержалось внутри. Волчье зрение позволяло немного приоткрыть завесу интерьера, проглядывающего в обнаженных окнах. Стены были выкрашены в нейтральный бежевый. На них покоились иконы с лицами святых, но не в спокойных или мученических выражениях, а в ужасе и страхе. Глаза некоторых были закрыты. С другой стены внутреннее убранство церкви было абсолютно иным. Если западная сторона молилась всевышнему, то восточная демонстрировала ад и чистилище. Вместо чертей, вокруг сатаны кружили волки и люди со звериными головами и животными руками.
«Странное место. Вход церквей делался на востоке, почему эта повёрнута к югу?» – подумал парень.
К главному входу вело массивное деревянное крыльцо, на котором и лежал человек. Кажется, от соприкосновения с доской его тело понемногу плавилось, потому что от этих мест вздымался пар, а выражение лица было каменно-застывшим в позе боли.
К крыльцу вели четыре больших ступени, только каждая имела свой узор первая по своему краю демонстрировала мелкую россыпь кругов с восемью проходящими насквозь спицами, что-то отдалённое напоминающие штурвал старого корабля.
«Буддизм», – догадался Дилан.
Вторую ступень испещрял крест.
«Христианство».
Третья ступень обладали лишь одним символом, размещённом в самом её центре – полумесяц, между концами которого находилась звезда.
«Ислам».
Четвертая ступень содержала фразу. Как было очевидно – Латынь. «Alea jacta est».
– Жребий брошен, – произнёс Дилан едва слышно.
Подойдя ближе, парень узнал тело. Официант был ещё жив. В районе живота его футболку окропляло бордовое пятно – последствие выстрела. Грудь Кристиана медленно вздымалась и опускалась. Дилан повернул голову так, чтобы ухо было направлено к телу. Напрячь волчий слух оказалось не сложно. Стук сердца был тихим, но он был. Прислушиваясь к мерному биению сердца, Дилан ступил на первую ступень. Ступни загорелись огнём, словно он шёл по раскалённым углям.
Из колонок снова зазвучал смех.
– Оборотни – бич веры, поэтому каждая религия применима против них как оружие. Твое тело теперь проклято. Некому будет отпеть такую смазливую мордашку, крысёныш, – развеселилась Ганз.
Ногу пронзила боль, словно икру атаковал рой пчёл. Дилан рванул предмет, вонзившийся в ногу. Этот объект представлял собой самодельный дротик с механическим впрыскиванием. Из иглы вытекло содержимое, не успевшее проникнуть в организм. Аромат говорил об одном – аконит.
В глазах всё закружилось. Волк словно пьяный в душе сел и закрыл лапами морду, стараясь унять круговерть.
Ещё несколько снарядов угодили прямо в цель: спина, другая нога и шея. Волчий нюх отключился следующим, за ним и личность волка в целом. Волна усталости без поддержки второй части накрыла с головой. Сознание Дилана само висело на волоске.
Наконец-то из-за кустов вышло три человека: Ганз, Рико и Аарон. Мужчины в руках держали трубки для запуска дротиков, а на поясе Ганз были развешаны, как автоматная лента, колбочки с разными настойками.
Дилан опустился на колени, а потом и вовсе свалился на бок. Ганз подняла его за воротник.
– Ты думаешь, ты загнал нас в ловушку? Как здорово смотреть, когда кот сам становится мышкой.
Она врезала ему под подбородок, после чего парень отключился.
Очнулся он в маленьком тесном помещении. Пахло затхлым багажником, «который стоило бы помыть». Изредка тело подбрасывало на кочках.
Попытавшись пошевелиться, парень понял, что руки и ноги крепко скованны наручниками. Там, где металл касался обнажённой кожи, чувствовался жар, а потом следовал запах обгорелых волос на коже. Каждое движение приводило к небольшому ожогу.
Автомобиль остановился, через несколько секунд багажник открылся.
– Так и знала, что ты уже очнулся. Поспи ещё немного, крысёныш, – сказала Ганз и резким движением ввела иглу в шею Дилана. Слегка розоватая жидкость переливалась в его организм. С каждой каплей конечности тяжелели, а потом и вовсе перестали ощущаться. В голове всё снова завертелось, только волк ещё спал, а значит вертелось уже у человека. Дилан успел оглядеть заброшенную заправку на выезде из города и, кажется, услышать знакомый вой где-то в стороне, а потом снова провалился в сон.