– А потом тебя ждёт целый парк кровавых аттракционов, – добавился Ганз, появившаяся в проходе к заброшенному зданию.
– Не хорошо цитировать Константина, сучка. Это называется плагиат. Жаль, что ты не можешь придумать своего, – ослабевшим голосом кинул женщине оборотень.
Если не пара дней, проведённых с официантом, Дилан и не знал бы, кому принадлежит это высказывание.
Кристиан был шокирован, поняв, что его сосед не смотрел добрую половину «бомбических и просто нереальных» фильмов. Первым и был «Константин». Кажется, теперь у новичка появился новый кумир, способный практически на всё. В какой-то степени Дилан завидовал ему, потому что тот благословлён богом, а «оборотни прокляты», – считал парень.
– Гляди-ка, у крысёныша в бегах было время ознакомиться с классными фильмами, – вмешался в мысли оборотня Рико.
– Зачем придумывать что-то своё, если и так сказано сильно? – сказала Ганз, звонко рассмеявшись. Дилану показалось, что это было даже искренне, и он бы улыбнулся. Если бы не тот факт, что за её спиной сотни, если не больше, загубленных душ, а его привезли непонятно куда, чтобы душ стало на одну больше.
– Иди, если не хочешь, чтобы мы заставили, – повторил Аарон.
Дилан уже попался, а с такими наручниками он мало, что мог сделать, но облегчать им жизнь он не собирался. Оборотень встал как вкопанный, а затем и вовсе рухнул на землю, напрягая каждую клеточку тела, чтобы казаться тяжелее. Волк заскулил, но постарался помочь. Когти врезались в гравий, оформляя своеобразный зацеп.
– Не хочешь, значит по-хорошему? – показательно жалобным тоном захныкала Ганз, глубоко и разочаровано вздохнула и продолжила, – Очень жаль тебя. Думаю, если подпалить тебе крылья, ты станешь послушнее, но мы немного подождём, чтобы эффект был ярче, – она ткнула пальцем в Аарона, адресовав часть монолога ему, – набей ему рот сухим аконитом и заклей скотчем, а потом закинь в багажник. Пусть поваляется час-другой.
Рот наполнили клыки. Парень старался вырываться, но тщетно. Против двух гор мышц – оборотень с полу спящим волком и измученным человеком ничего не мог сделать. В глотку стали напихивать что-то. Вся влага моментально испарилась, а дыхание перехватило. Дилан закашлялся, но как только приступ начался, его рот заклеили скотчем и кинули в багажник машины.
Ганз подошла к нему и на ушко с нежностью прошептала.
– Тебя это не убьёт, малыш, но аконит медленно будет отравлять твой организм, проникая в лёгкие, впитываясь в слизистую, и в результате волчья кровь у тебя польётся отовсюду.
Крышка багажника машины со звоном захлопнулась, и оборотень погрузился во тьму. Снова остались исключительно они: он, тьма и персональная клетка. Только теперь к ним присоединился дух волчьей огонии.
Эти пара часов оказались самыми адскими в его новой жизни. Как только крышка импровизированного гроба была закрыта, Дилан начал считать про себя секунды.
«Одна, две, три». Горло начало жечь, словно он съел три острых перца за один раз. «Четыре, пять, шесть». Воздух в лёгких заканчивается, скоро придётся вздохнуть. «Семь, восемь, девять». Вздох. Оборотень почувствовал, как его сердце буквально замерло, а на лбу проступили капельки холодного пота, скатывающиеся на переносицу. Сердце забилось в удвоенном темпе. Легкие обожгло, а приступ кашля накрыл с новой силой. Из носа потекла черная жидкость.
Дилану хотелось разодрать себе горло с грудиной и вычистить всё оттуда. Пошевелив руками, кожу обожгло от наручников. Когти оборотня вонзились в мягкую кожу ладоней. Боль немного отвлекала.
«Кажется, укол Ганз начал отпускать», – пронеслось в голове парня.
В спине начала проступать пульсирующая боль. Оборотень замер, стараясь дышать через раз. Болело всё. Парень бросил оставшиеся силы для концентрации на счёте. «Сто семьдесят пять, Сто семьдесят шесть». С каждой новой секундой Дилан погружался словно в транс, отключая все чувства по одному, а потом и вовсе отключился сам.
Холодная вода, которая вылилась из ведра, судя по стуку столкновения ёмкости с землёй, привела узника в сознание. Он вздохнул полной грудью и удивился, не почувствовав во рту привкуса цветков аконита.