– Теперь будешь послушным? – игриво хихикая, произнесла Генз.
Аарон вытряхнул Дилана из багажника и усадил на его край. Парень сбросил с себя хватку охотника резким движением и поплёлся, шатаясь, в сторону единственной открытой двери. Он старался запомнить всё в мельчайших подробностях.
– Гляди-ка, даже бешенного пёсика можно приструнить, – залилась холодным хохотом Ганз, откидывая чёлку Дилана странным загнутым ножом.
Перед ним предстали разнесённые цеха завода. Некоторые частично были модифицированы, а некоторые просто представляли собой развали после набегов мародёров.
Гравийное покрытие сменилось бетонным, а ноги словно снова пошли по углям. Приглядевшись, Дилан вновь увидел метки, какие были выгравированы на ступенях церкви, что в лесу. От ступней начал вздыматься пар.
– Пошевеливайся, если хочешь сохранить ноги. Тому, кто был до тебя понадобилось постоять тридцать секунд, чтобы он в агонии умолял нас отрезать ему ноги, – легкомысленно кинул совет Рико.
Оборотень зашагал быстрее, стараясь перепрыгивать иероглифы, поскольку именно при взаимодействии с ними боль была наиболее сильной.
Он шагнул в один из модифицированных цехов. Внутри пахло хлоркой и всё вокруг отзывалось чистотой и блеском. По среди комнаты стоял огромный деревянный столб, вокруг которого была застелена полиэтиленовая плёнка. Три из четырёх стен были увешаны оружием. Левая была излишне нагружена огнестрелом разного калибра и масти, правая же была оплотом холодного оружия. К верху вздымались клинки и ножи, а к низу опускались тяжёлые мачете и удлинённые японские катаны с зазубринами на конце.
На против входа стена содержала орудия пыток средневековья. Первой в глаза бросилась гильотина, но она была немного изменена: вместо отсека под голову было проделано отверстие под всё тело.
– Эх, – вздохнула Ганз, проследив за взглядом оборотня, – Что сказать? Сюрприза не получилось. Не всегда я люблю рубить тела топором или мечом. Это как-то по-варварски, тебе так не кажется? – игриво поинтересовалась женщина и, недожавшись ответа, продолжила, – а вот идеально острый нож гильотины вполне хорошее решение.
– Ты совсем больная, – выпалил Дилан, сглотнув подступивший ком.
Ганз расхохоталась, довольная произведённым эффектом. Аарон пихнул оборотня в центр с силой, достаточной, чтобы парень подчинился. Ганз опустилась на колени, проводя всё тем же закрученным клинком от шеи до ног Дилана. Сцепила наручниками его ноги и зафиксировала вокруг деревянного столба.
Кольца, которые скрепляли руки, были перестёгнуты, также фиксируя парня вокруг столба.
Кинув ещё один взгляд на заднюю стену, Дилан заметил ещё одно приспособление для нанесения увечий. На его металлических прутах был выгравирован крест, а само устройство напоминало металлический подсвечник, только вместо круглого отсека под свечу было два отверстия под ноги, глубиной до колен. Ганз снова рассмеялась.
– А ты думаешь, что мы просто убийцы? Мы убиваем только то, что противоречит законам естественного порядка, то есть вас. А как ты думал, полиция не находит трупов? Правильно, прах могут найти только собаки, а если он смешан с дозой аконита, то и они бесполезны. Ты скоро пройдешь через каждый из этих инструментов. Я и твой отец лично продемонстрируем, как всё это работает.
Дверь хлопнула, заставив замолчать и всадника ада в лице женщины. Помещение освещалось плохо. Только старая лампа военных лет с плоским круглым диском освещала центр комнаты, немного кидая отблески света на все стены, кроме входной.
Послышались тяжелые шаги. Каждый сопровождался лязганьем металла.
– Здравствуй, Николас, – загромыхал грозный мужской голос.
От этого приветствия внутри всё умерло, словно прошёл радиоактивный дождь. Он уже несколько лет не слышал своего настоящего имени. А голос отца он запомнил на всю жизнь, желая больше его никогда не слышать.
– Ты не слышал? С тобой поздоровался хозяин. У тебя нет права игнорировать его, – запела бархатным голосом Ганз.
– К концу этой ночи я научу его манерам, – одёрнул свою приспешницу мужчина, вступая в свет лампы.
Николас уже и не помнил, когда видел своего отца в последний раз, но кошмары не позволяли забыть этот образ. Он ни капельки не изменился. Идеально гладкая голова, с проступающими острыми скулами и слегка впалыми глазами цвета неба перед ураганом, сама по себе внушала ужас. Спортивное телосложение словно шептало: «Я могу разорвать тебя голыми руками». Не изменился и вкус в одежде. Черный классический костюм. Рубашка цвета потусторонней тьмы облегала тело, а закатанные по локоть рукава обнажали на правой руке сетку глубоких рваных шрамов.