«От оборотня», – догадался оборотень.
На левой же руке красовалась татуировка. Волчья голова в профиль. «Отрубленная волчья голова,» – поправил себя парень. Ошметки костей словно сыпались за рукав, а куски кожи и шерсти будто отслаивались при каждом перебеге напряжения мышц. Волк был перечёркнут, а под ним на латыни наколота надпись: «Solum debilis mori debent».
«Только слабые должны умирать», – шептал в голове голос Дилана.
Черные брюки классического кроя были увенчаны ремнём с карабином для небольшого пистолета и ножнами. Сейчас в них покоилось любимое отцовское оружие – топор, на ручке которого был такой же символ, что и на руке.
Остроносые туфли блестели, словно он их специально начистил перед «долгожданным» воссоединением семьи. Хотя может так оно и было.
Ботинок передвинулся ближе, заставляя оборотня вздрогнуть и поднять глаза. Отцовский взгляд изучающе смотрел, но не выражал больше ни одной эмоции. Дилан сглотнул и выдавил из себя:
– Здравствуй, отец.
Тяжёлая рука с силой влетела в лицо раскрытой ладонью. От такой пощёчины Дилан вздрогнул и отвернул голову в бок, но отец насильно заставил смотреть на себя и буквально выплёвывал каждое слово:
– Как ты, тварь, смеешь называть меня своим отцом? У меня был сын, но он умер в твоё первое полнолуние, а теперь я заберу у тебя жизнь, но сначала ты пострадаешь от рук самого Короля волков. Попробуем снова, здравствуй, Николас.
– Здравствуй, Джордж, – вымолвил оборотень.
– Так-то лучше. Ну что ж, приступим.
***
В воздухе просвистело узкое лезвие небольшого скальпеля и воткнулось в столб рядом с горлом Дилана. Парень сглотнул, чувствуя: как холодный метал с каждым вздохом касался кожи.
– Знаешь, Николас, я думал, ты пойдёшь по моим стопам, а ты стал самым злейшим врагом, – начал Джордж, подходя к огромному тесаку с прикрученными к нему абразивными камнями.
Рука отца взмыла вверх, Дилан задержал дыхание. Тяжёлый топор Джорджа лежал в его кисти словно перо павлина, такой же прекрасный и зловещий. Скрип разрезал воздух. Искры от соприкосновения камня и топора разлетелись в разные стороны.
Дилану всегда нравилось холодное оружие, хоть он и признавал, что огнестрельное намного эффективнее перед ним. Он ненавидел часть парня, которая с яростным благоговением и трепетом наблюдала за танцем металла и пламени.
Завороженный оборотень не обратил внимание, что с полей его бокового зрения исчезла Ганз, тихо подбираясь к нему со спины. Средний палец левой руки начало покалывать, а потом резкое движение словно распороло его до кисти. Дилан вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Ганз рассмеялась.
– Прекрати, – отдал приказ своему псу Джордж, – И вообще оставьте нас. Сначала я с ним хочу поговорить. Пусть, раз он всё равно умрёт, знает за что. Скройтесь с глаз. Я дам знать, когда вы понадобитесь, – взглянув со спины, рявкнул он.
– Но Босс, – начала Ганз.
– Второй раз я повторять не намерен. Помнишь, что произошло с последним, кому я повторял?
– Я поняла.
– Я задал вопрос. Ты сама знаешь, что на все мои вопросы должны быть получены ответы. Ну?
– Да, сэр. Помню. Мы потом неделю соскребали его мозги с подвала.
– Так-то лучше, а теперь убирайтесь.
Все трое встали словно одной линии, кивнули и практически беззвучно выскользнули за дверь, которая с небольшим скрипом хлопнула. Остались только они: убийца, которого боялись все и волк, который старался никому не показываться.
– Наконец-то мы одни. Так вот, как я и сказал: итог у нас будет один. Твое тело либо найдут, либо не найдёт – это я уже позволю решить Ганз, но в твоем теле уже не будет биться сердце.
– Не надо пугать меня своей дворнягой, – прошипел Дилан. Нельзя сейчас показывать, что он в ужасе.