«Если покажу хоть каплю слабости, он обязательно сделает из неё водопад», – твердил себе Дилан.
– Ты прав. Она – дворняга. Рано или поздно я её заменю. Но с тобой она явно поработать успеет. Ты же знаешь её любимое занятие?
Дилан выгнул бровь в молчаливом вопросе. Отец перешёл к другому камню с более мелкой шершавой поверхностью. Топор летал по ней как по маслу. Искр стало меньше.
– Она любит с ещё живых волков сдирать кожу. Л-о-с-к-у-т за л-о-с-к-у-т-о-м, – последние два слова Джордж выговаривал медленно по буквам, вытягивая слова, чтобы навести ещё больший ужас.
У него это получилось. Колени оборотня подкосились, если бы не наручники, на которых он повис, парень бы рухнул на пол.
Отец ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.
– Так вот. У меня есть правило: человек должен знать почему он умирает. Поскольку твоя тушка появилась на свет из-за меня, тебе я раскрою немного больше знаний.
– Ваше благородие не знает границ, – попытался съязвить Дилан. Отец схватил парня за горло, прекратив поступление кислорода в лёгкие. Как только Дилан начал хватить ртом воздух, он залил в глотку ему что-то кислое, что моментально начало разъедать стенки горла.
Оборотень закашлялся, сплевывая сгустки крови. Горло жгло, словно он проглотил негаснущую спичку, но волчье исцеление делало своё дело. Боль быстро угасла, а через минуту и вовсе сошла на нет.
– Знаешь в чём плюс пытать оборотня? Ты можешь бесконечно долго издеваться над человеком, но волк каждый раз будет восстанавливать тело, будто ничего и не случалось, а значит можно повторить. Кстати, думаю, тебе понравился уксус на вкус. Твоя мать от него часами отходила.
При последних словах, ярость зажгла факел праведного гнева внутри волка. Дилан рванул рукой, срываясь с крюка на деревянном столбе, но отец был рядом уже через несколько мгновений.
– Куда-то собрался? Мы только начали, – с этими словами он воткнул в шею своего узника шприц с длинной иглой и уже слегка зеленоватой жидкостью, – Это поможет держать тебя под контролем. Моё личное изобретение.
– Тварь, – только и смог выдавить парень перед тем, как его желудок снова решил вывернуться на изнанку. Черная жидкость залила всю плёнку вокруг.
– Здесь минимальная доза аконита, но куча транквилизаторов для животных. Твой волк сможет исцеляться, слышать и чуять, но не сможет даже двигаться. Это как будто у тебя паралич: ты всё понимаешь, но ничего сделать не можешь.
Дилан опустил голову. Отец схватился за отросшие волосы и резко рванул вверх.
– Когда я говорю с тобой, не смей отвлекаться, крысёныш, – выплюнул он.
– Ваш вид, – начал он, – Меня всегда интересовало, существует-ли что-то. Какая-то энергия, которая управляет миром. Я долго искал и откапал человека, способного обращаться в оборотня. Я привёл его в семью, а он обратил твою мать. Стерва, конечно, сразу встала на защиту рычащих тварей. Примерно в это время не меня вышел один мужик, который и поведал о слабостях оборотней. Теперь я являюсь одним из самых успешных охотников, только меня боятся не только собаки вроде тебя, но и другие охотники, а знаешь почему? Я не убиваю согласно правилу – убивать только убийц. Я убиваю, потому что считаю вас жалким тупиком развития мира. Природа что-то сделала не так, когда появилась прослойка недолюдей и переживотных. Вы – вещи, которые должны умереть, чтобы дать человечеству безопасное будущее.
– Мой вид во многом лучше тебя. Нам не чуждо сострадание, – просипел слова Дилан. Голова медленно шла кругом, желудок норовил снова вывернуться. Волк словно задыхался, а шерсть становилась дыбом.
Джордж рассмеялся, но в этом парень почувствовал смертельную угрозу. Смех отозвался толпами мурашек, холодным потом и ужасом в глазах Дилана.
– Вашей человеческой части может и присуще сострадание, но не волку. Это чистокровный убийца, ходящий среди людей. Зверь сам по себе обитает в лесу и мало, чем опасен, но в обществе людей зверь опирается на эмоции человека, а значит становится непредсказуем. Это слишком большой риск для людей.
Отец начал шлифовать лезвие топора, после двух-трёх движений проверяя насколько хорошо заточено лезвие, разрубая чьи-то кости.
«Хоть бы это была курица», – думал парень, но нос отчетливо твердил, что это был человек. Пару месяцев назад он был ещё жив.