Каждый новый разрез приводил волка в ярость. Кровь снова начала вскипать. Ярость волка словно ускоряла улучшение состояние обоих. Дилан решил изменить стратегию. Адская боль отрезвляла разум, развеивая дымку, создаваемую отравой для волка.
«Стратегия: бей и беги больше не работает», – думал парень, – «что же делать?».
Ганз нанесла ещё один порез. Теперь их стало четыре. Первое увечье уже почти затянулось. Порез словно направил мысли парня в нужное направление.
«Нельзя показывать, что мне становится проще».
В глазах начало проясняться. Дилан испугался, что глаза могут его выдать, поэтому было решено их закрыть и наклонить голову.
– Мне надоело так играться. Пора, наверное, заканчивать. У меня есть парило: я всегда говорю жертве, как скрою её тело. Ты – не исключение. Я долго думала, как мне от тебя избавиться: растворить в кислоте – банально, закопать в лесу – скучно. Я решила отступить от своих принципов. Твоё тело найдут, но не у меня и не всё. После того, как с тобой будет покончено, я отделю руки и ноги от тела. Потом подкину эти запчасти твоим новым дружкам и натравлю на них местных охотников. Они давно мозолили мне глаза, пора и от них избавиться.
Это слова заставили злость человека подняться ещё выше. Парень сжал кулаки, а когти зверя вспарывали нежную кожу ладоней. Запах собственной крови поумерил пыл, а боль возвращала трезвый ход мысли.
– Сначала нужно всё же сделать отметку о том, что ты побывал у нас. Обычно я оставляю вырезанный пистолет над правой тазовой костью, но у тебя она уже есть. Поэтому сделаем тебе тату – греб семью твоего отца в ознаменовании того, кем ты мог стать, и как низко ты пал.
Дилан не подал даже намека, что понял её. Он решил не давать этой стерве не малейшей возможности понять, что происходит внутри оборотня. Ганз размахнулась и ударила парня, оставляя небольшие порезы на щеке от ногтей, которые тут же затянулись. Дилан поморщился от боли, но ничего больше не показал. Ганз это устроило. Оборотень словно кожей почувствовал её довольную ухмылку. Волчий слух уловил шаги, удаляющиеся от него, поэтому парень решился приоткрыть глаза. Ганз капалась в ящике стола у входа, доставая склянки с неизвестным содержимым и большую иглу больше похожую на спицу.
Ганз отвинтила крышку баночки с черной субстанцией.
«Чернила», – догадался Дилна, как только его носа достиг их аромат. Другой резервуар был заткнут резиновой пробкой. Видимо из-за старости резина прохудилась и через небольшие неровности улетучивался запах травы и цветов.
– Смесь синего аконита и нескольких других трав. Позволяет краске задержаться в организме на несколько лет, – пояснила Ганз скорее себе, чем своему узнику.
Парень чувствовал, как его мышцы начали затекать, но он не мог шевелиться, чтобы не провоцировать стерегущего пса. Ганз обмакнула иглу сначала в раствор аконита, затем нагрела до того, чтобы лезвие сменило цвет на приятный сине-зелёный, а затем макнула иглу в чернила.
Кожу обожгло там, где игла вонзилась в кожу, оставляя краску под ней. Женщина наносила картинку медленно, стараясь доставить как можно больше боли. Она не всегда колола, иногда царапала и драла кожу. С каждым уколом становилось всё более невыносимо терпеть. Через несколько минут парень не выдержал. Крик отражался от стен словно сотрясая их, как гнуться пальмы в пустыне в песчаную бурю. Крик смешивался с рычанием, а потом сознание парня покинуло.
Очнулся Дилан от того, что его окатили ледяной водой. Парень запыхался, задыхаясь от перехватившего дыхания. Воздух в легкие не поступал, а глаза налились страхом. Перед ним стоял Джордж со своим топором. Он махнул им дважды, и Дилан свалился со столба. Тело затекло, поэтому отказывалось слушаться своего хозяине. Аарон и Рико подняли парня на ноги и задрали одежду по рёбра, обнажая полосу бледной кожи.
– Пора прощаться, – сказал отец и замахнулся, взглядом целясь строго выше пупка.
Дилан зарычал и кинулся в сторону. Отец промахнулся, отрубив палец своему подопечному. Кажется, это был Аарон, который подставился под топор, стараясь удержать оборотня. Кровь брызнула, заливая отцовский черный костюм. Джордж выругался матом, стараясь отчистить лезвие топора от крови.