Ганз со спины вонзила парню шприц и впрыснула содержимое.
– Ты же знаешь, что не хорошо рыпаться, пока другие работают, – сказала она, вытаскивая иглу из тела.
Дилан скинул с себя женщину с такой силой, что она откатилась к противоположной стене. Это последнее, что он сделал, прежде чем потерять сознание.
Иногда он просыпался. До него доносились отрывки фраз и мелькали картинки. Его снова держали, но уже Рико и Ганз, Аарона поблизости не было. Отец снова замахнулся, в этот раз выжидая.
За дверью цеха, где держали Дилана раздался грохот, а затем рычание. То злое, которое уже казалось оборотню знакомым. Всё смолкло, но через мгновение ворота цеха слетели с петель. Внутрь влетело два охранника, по-видимому, старожилы заключенных. Следом в дверях появился зверь, которого парень точно не ожидал увидеть. Дилан теряет сознание.
Глава 10. Нить Ариадны
Что-то острое вонзилось Дилану в горло. Ганз вводила очередной препарат. Зверь кинулся на женщину и, вцепившись в кисть со шприцом, отшвырнул даму в сторону. Ганз только ахнула, когда врезалась в стену и медленно стекла вниз, склонив голову на бок и потеряв сознание.
Только сейчас, вблизи, парень смог рассмотреть своего спасителя.
«Спасителя ли? Кто он? Можно ли ему доверять?» – вопросы, сменяя друг друга, проносились в голове. Дилан ощутил мимолётный взгляд, а по ноге проползло что-то мохнатое и мягкое.
Парень очнулся от своих мыслей и увидел удаляющуюся спину волка. Этого зверя новичок уже видел. Угольно-чёрную шерсть с белым треугольником на груди и словно невесомой походкой, впервые повстречавшейся ему на ледовой арене, сложно забыть. В голову вернулся вой, который парень услышал перед тем как потерял сознание, и картинка собралась воедино. Этот же зверь принёс ему ключи от дворца.
Рико и Аарон обхватили волка за передние и задние лапы, переворачивая на спину. Зверь вырывался и за это его полосонули по брюху небольшим лезвием чем-то похожим на старые одноразовые бритвы. Животное зарычало, а из открывшейся раны начала проступать алая кровь и чёрная субстанция.
– Эта сволочь – оборотень, – взревела Ганз, поднимаясь с пола и опираясь для равновесия о стену. Женщина стряхнула со своего черного платья пыль и расхохоталась всё тем же ледяным и обжигающим оголённые нервные окончания смехом.
Дилан пытался перебирать в голове образы, понять, кто ворвался к ним, но это явно был незнакомец.
– Странно, я тебя не видел ещё в этих краях, – вставил Джордж, держась в стороне со скучающим видом, словно он хотел быть где угодно, только не здесь.
– Я его не видела в Верте, – вставила Ганз.
– Но раз он пришёл сюда, он либо самоубийца, либо самоуверенный, – добавил Рико, занося руку с лезвием за голову, чтобы придать больший ущерб своим ударом.
Сердце Дилана моментально отозвалось яростью и воплем на открывшуюся сцену. Волк внутри подорвался, словно над ним и его носителем не издевались несколько последних мгновений.
Дилан издал звериный рык такой, что стены цеха затряслись, а местами на них потрескалась и облетела штукатурка. Глаза заполнились пепельным, а потом в момент стали зелёно-синими. Взгляд его союзника стал красным. Тело Дилана наливалось энергией. Все раны затягивались одна за другой, словно уходя под новую кожу. Когти вырвались вместо ногтей. Дилан рванул руки, и металл наручников, сковавших их, со скрипом затрещал и, не выдерживая напряжения, разлетелся на маленькие осколки. Путы на ногах парень дёрнул руками, швырнув искорёженный и гнутый металл в сторону отца.
Впервые за вечер на лице Джорджа промелькнула эмоция, но Дилан не смог её разобрать. Вернувшееся обострённое обоняние уловило странный запах: смесь озона, появляющегося после дождя, и гаражной сырости. Второй, вероятно, тут обитал постоянно, потому что в цехе полностью отсутствовали даже маленькие щели, а дверь закрывалась почти герметично.
Воспоминание из детства сбило его, сминая все мысли – как грузовой состав сметает всё на своём пути. Отец одарил его таким взглядом далеко в детстве, в момент, когда он повалил на лопатки своего «тренера по рукопашному бою». Тогда Дилан посчитал, что Джордж смотрит на него с любопытством и удивлением.