«Что я творю? Я хочу отомстить, но не убивать», – думал парень, – «Я – не убийца».
– Я не убийца, – прорычал парень скорее для себя, чем для Аарона. Он закрыл глаза, а мужчина, решив воспользоваться моментом, постарался вырваться, но усилившаяся ещё больше давление на горло, сделало попытку никчёмной.
Внутри парня разразилась новая война. Жажда смерти и жажда мести боролись с нежеланием убивать. Дилан подался вперёд, отрывая Аарона от земли. Мужчина захрипел от недостатка кислорода, начиная закатывать глаза. Дилан медленно ступал шаг за шагом к пустому участку стены, где рядом лежал Рико.
Слух уловил сердцебиение. Слабое. Значит Рико был жив. Дилан стукнул Аарона затылком о стену. Мужчина пискнул. Удар повторился. Дилан бил до тех пор, пока Аарон тоже не потерял сознание как его товарищ.
Парень сжал кулаки. Когти вонзились в ладони, раздирая нежную кожу. Запах собственной крови отрезвил разум. Волк отступил, давая штурвал управления человеку. Дилан отдышался, старясь игнорировать тошнотворную смесь аконита, крови и затхлости. Чистым в цехе оставалось одно – плёнка, постеленная вокруг деревянного столба, где пытали Дилана. Она была закапана кровью только непосредственно возле распятия, в остальном была прозрачной. Даже пылинки на ней не помешали увидеть настил пола.
– Зря ты со мной связался, щенок, – раздалось из угла пыхтение женщины. Дилан обернулся. Открылась довольно странная картина. Волк и женщина слились словно в танце. Тела сменяли друг друга то на полу, то на стенах. Пластичность, с которой они двигались, больше была похожа на страсть, чем на животное желание убить друг друга.
Ганз была покрыта сетью царапин на шее и лице, укусы увенчивали её плечи. Самое главное её оружие – руки – оставались не тронутыми. Кажется, что они даже были стерильны.
Морда волка местами дымилась. Порезами было испещрено всё: вытянутая, свойственная собачьим, пасть, тело и слегка задето брюхо. Нетронутым оказалась самая беззащитная часть – холка. Шея словно обладала неприкосновенностью. Ганз раз за разом целилась именно в неё, но каждый раз волк либо подставлял другую часть тела, либо перехватывал удар пастью или лапой. Женщина старалась взять оружие посерьёзнее, чем неровный клинок, но волк читал и эти движения, перекрывая собой доступ к стенам или откидывая её в середину цеха. Казалось, что этот смертельный танец может продолжаться бесконечно.
Ганз пыталась оценить ситуацию, строящуюся вокруг, когда была возможность беглым взглядом окинуть цех. Она сначала увидела запыхавшегося Дилана, затем перенесла взор на лежащих рядом с ним Рико и Аарона. Гневной чернотой глаз она посмотрела на парня, поняв, что одной ей не выстоять против двух оборотней. Глаза ищейки забегали, а её мысли словно оказались видимыми. Она искала пути отступления.
Её лицо исказила странная гримаса. Ганз поднырнула под волка, зажав клинок между зубов и делая опору руками. Обе её ноги врезались в грудь волку, откидывая его в сторону. Слух Дилана уловил хруст рёбер. Волк заскулил.
Женщина ухмыльнулась, а потом кинулась в сторону, где раньше была закрытая дверь, через которую втащили пленника. Дилан кинулся на перерез. Женщина просчитала это движение, потому, схватив со стола какую-то склянку, она разбила её прямо перед мордой оборотня-человека. Дилан закашлялся и рухнул на пол, хватаясь за грудь и шею. Снова всё зажгло. Легкие отказывались работать, но волчье исцеление уже старалось минимизировать ущерб.
Когда в голове прояснилось, а дышать стало проще, парень оглянулся. Аарон и Рико без движения лежали в углу. Оба были живы. Ганз нигде не было. В другом углу старался подняться волк. Дилан помог ему.
– Спасибо, кто бы ты не был, – произнёс Дилан. Волк посмотрел на него, а потом махнул мордой в сторону выхода.
Зверь, хромая, двинулся вперёд. Дилан уже принял форму человека. Его нос уловил до боли знакомый запах – кофе и патока. Он преследовал его из сна в сон с самого детства, но за столько лет, парень уже не помнил, кому или чему принадлежали эти нотки, но ассоциировались они с безопасностью и спокойствием, возможно, счастьем.
Выйдя с территории завода, Дилан вздохнул полной грудью. Свежий воздух ещё никогда не был таким желанным. Парень уже успел попрощаться со всем, но сейчас он словно начинал новую жизнь, продолжая старую.
Воздух словно замер в глотке. Аконит, который рассыпала Ганз, снова дал о себе знать. Голова закружилась и Дилан упал, ударяясь головой об бетонное покрытие пола. Последнее, что он почувствовал – жгучая боль в районе затылка.