***
Парень открыл глаза. В них сразу ворвалось солнце, согревая своими лучами продрогшую страхом душу. Голова слегка побаливала. Дилан не чувствовал ни рук, ни ног. На пробу он пошевелил палицами на ногах – те откликнулись на приказ. Тоже самое он проделал и с руками. Всё было целым. Только небольшое жжение на плече напоминало о моментах прошлого. Дилан глубоко вздохнул и с благоговением выдохнул. Легкие теперь не отказывались работать, будто и не было того, что их наполнил жгучий аконит. Будто он был обычным подростком, проснувшимся после тяжёлого учебного дня славным закатным вечером. В нос ударил знакомый и в тоже время уже забытый запах кофе и патоки.
«Так, а где я проснулся?» – пронеслось в голове парня.
Парень подумал, раз его всё ещё никто не попытался убить, а руки и ноги свободны, то он может позволить себе ещё пару минут отдыха. Он потянулся и крепко заснул. Призраки детства накрыли его во снах, но это был не кошмар и не сон, после которого ты ходишь разбитый целый день. Воспоминания из детства можно было сравнить с комнатой смеха. Настроение Дилана поднималось, а волк грезил о своём где-то в отдалённом уголке души. Зверь вымотался не мало, стараясь защитить своего носителя, и теперь заслужил перерыв.
Где-то снаружи, из внешнего мира, донеслись звуки стрельбы, трёхэтажных матов, драки и переломанных костей. Парень резко распахнул глаза, оценивая обстановку.
Перед внутренним взором замелькали тени фигур – отец, Ганз, Аарон и Рико. Дилан подскочил и в мгновение обратился в волка, вставая в позу защиты.
Заслышав рычание из кухни прибежал молодой парень.
– Эй, парень, ты в безопасности. Сосредоточься на голосе. На моём голосе. Услышь, что он не похож на тех четверых. Вздохни глубоко, – Дилан вздохнул, – Молодец, а теперь скажи «один».
– Один, – произнёс Дилан.
– Молодец, а теперь, выдохни, – продолжал незнакомец. Дилан подчинился и сам добавил:
– Два.
Перед глазами пелена кошмара начала рассеиваться. Цех перед взором сменился маленьким многоэтажным домиком, одним из многих, что есть в Америке. Сейчас парень стоял в дальнем углу светлой гостиной. Её стены были выкрашены в слегка желтоватый цвет, а узор, который был с аккуратностью и педантичность повторён по всему периметру, напоминал бревенчатый сруб старой русской избушки. Белый потолок украшала простенькая люстра с двумя яркими лампами. Четыре больших окна на трёх выходящих на улицу стенах, демонстрировали темноту. Одно из них было открыто, потому что в доме было жарко, не смотря на прохладу снаружи.
Об одну из ламп бился залетевший через щель мотылёк. На минутку Дилан почувствовал себя им. Он бился для свободы, для лучшей жизни, а пока только получалось, что обжигаться об раскалённую лампочку. Дилан вдохнул – кофе и патока. Чувство безопасности окутало его как одеяло холодными зимними ночами согревало его в заброшенных домах.
– Он какой-то странный, – раздался мужской голос.
– Ну, пап, не стоит так с гостями. Он пережил, наверное, самый страшный кошмар в своей жизни, пусть свыкнется с тем, что он выжил.
Дилан открыл глаза. Проследил в проход, который вёл на кухню, и в котором виднеется зеркало. Он и не знал, что улыбается. Ободранный, в чужой грязной кофте с порезанными рукавами, ободранные брюки и сияющая улыбка, что могло быть лучше?
Парень словно очнулся ото сна. Осмотрел гостиную. К одной из стен, между двух окон, был привинчен большой телевизор, под ним располагалась двуярусная книжная полка такой же длины. Верхняя её часть была забита дисками с боевиками и записями хоккейных матчей, подписанных ручкой. Нижняя походила на небольшую библиотеку. Потрёпанные корешки книг веяли чистотой. Кто-то безусловно следил за их состоянием.
В центре комнаты был расстелен небольшой чёрный ковёр, посреди которого блестел серебристый диск полной луны. Ковёр примыкал к такому же серебристому дивану – облезшему от времени – и двумя короткими сторонами к таким же креслам. На одном из них он заметил рослого мужчину, примерно метр девяносто. На вид ему было лет сорок. Крепкое телосложение и густые пепельные волосы выделялись из интерьера.
Чья-то рука упала Дилану на плечо. Парень дёрнулся.