Из ран закапала чёрная жидкость. Красные глаза уставились в парня, буквально лучась ненавистью и желанием убивать. Оборотень замешкался под пристальным вниманием этих глаз, успев прошептать только: «Клинтон…».
Волк вонзил свои клыки в руку парня, чуть выше локтя. Дилан пискнул. Звук смешался с жалобным рыком. Клинтон словно ухмыльнулся и резко дёрнул головой, стараясь разорвать руку. Перед глазами парня появились прозрачные мушки, а в нос ударил запах собственной крови. От шока Дилан молчал, нанося удар за ударом и впиваясь когтями в морду.
Движения Клинтона замедлились, сквозь сомкнутые челюсти зверь рычал от боли. Его морда превратилась в кровавое месиво. С носа свисали ошмётки кости с кусками шерсти, слипшейся от крови то ли человека, то ли животного. На голове, между очертаниями волчьих ушей, виднелись три глубокие царапины, через которые проглядывались кости. Одно ухо было порвано, но Клинтон, игнорируя боль, не выпускал из пасти руки Дилана. Та, в прочем, выглядела не многим лучше: пальцы произвольно дёргались в жутких судорогах, кожа в местах, куда вонзились клыки была разодрана. Через открытые места виднелись попытки мышцы сократиться. Мышечное волокно безуспешно пыталось сжаться, чтобы согнуть руку и ответить на атаку, но присутствие внутри ткани чужих клыков не давало этому произойти.
Дилан собрал, покидающие его силы, и вцепился в саму сверху, вонзая кость окровавленные когти. Нельзя было понять: чья это кровь. Животного или человека? Дилана или Клинтона? Она уже смешалась друг с другом.
Парень вспомнил, что на кануне, на вечерней тренировке, Кристиан рассказывал, что можно сделать в подобной ситуации. «Выхода нет. Нужно пробовать хоть что-то», – пронеслось в голове Дилана. Его сознание висело перед большим обрывом, называемым паникой и вот-вот грозилось сорваться туда. Парень сохранял спокойствие и сам удивлялся этому.
Он попросил своего волка дать ещё немного силы, на один, последний манёвр. Сквозь свою боль зверь услышал парня, и его руки начали медленно крепчать. Дилан потянул вверх верхнюю челюсть Клинтона, она поддалась. «Значит он тоже не пределе», – догадался парень. Его эта мысль не то, чтобы порадовала, но явно вселила большую надежду на удачный исход поединка.
Пасть Клинтона медленно начала открываться, позволив мышцы руки сократиться. Дилан потянул руку ниже, раскрывая клыкастую бездну больше, а потом вытащил руку из неё. На глазах мышца начала затягиваться, хотя боль и оставалась прежней. Парень кинулся на своего противника, отвернувшегося и пытающегося восстановить силы. Оседлав волка, Дилан впился клыками в шерсть, пробиваясь к коже на шее. Укус оказался эффективным. Волк упал навзничь, придавливая под своим весом оборотня, которые не успел вовремя убраться.
Монстр начал кататься по земле, стараясь скинуть с себя не уступающего парня. Дилан несколько раз ударился о камень. Голова жгуче болела в затылке. На помощь подоспел Кристиан, придавливая волка к земле, чтобы тот замер на одном месте, а Лена вцепилась в задние лапы, перекусывая сухожилия.
Она запомнила с детства, что, если перерезать сухожилия, волк станет лёгкой добычей, так как не сможет передвигаться. Приёмный отец так учил её сражаться, и сейчас она была благодарна этому.
Клинтон взревел, дёргая задними лапами и пытаясь встать, но официант словно тяжёлая наковальня удерживал его на месте. Дилан окинул беглым взглядом доступное ему пространство и заметил, что Эндрю отбивался от трёх оборотней, а Адам оттаскивал от него ещё двоих. В игру вступил Тони, прыгая сверху на Клинтона и впиваясь когтями в брюхо и медленно вспарывая его. Волк начал извиваться как змея, а потом замер. Дилан почувствовал – как что-то мокрое затекало под его спину и окружало со всех сторон. Парень постарался принюхаться и понял, что это была волчья кровь. Зверь не двигался и часто дышал, а потом его тело начало уменьшаться на глазах. Волчья голова обрела вполне округлую форму, клыки сменились зубами, а когти – человеческими ногтями. Черная густая шерсть сменилась лёгким волосяным покровом. Перед ними предстал человек. Волчье исцеление работало неспешно, поэтому перекусанные сухожилия, вспоротое брюхо и адское месиво вместо лица остались и у человека.
Клинтон лежал ничком едва дышал, когда его глаза открылись. Бордово-кровавый сначала померк, а затем и вовсе сменился серым. Эндрю обернулся вокруг.