— Лайсберг, — представился тот. — Прошу садиться, герр лейтенант. Курите? Прошу. — И предложил сигареты.
Штангеру сразу не понравился этот человек. Закурили. Перед офицером СС лежала толстая панка с документами, в которой он долгое время рылся, не обращая внимания на Штангера.
— Слушаю вас, герр гауптштурмфюрер. Вы хотели со мной поговорить?
— Вы спешите? — опросил эсэсовец и, оторвавшись от бумаг, внимательно посмотрел на Штангера.
— Живем в такие времена, когда нет смысла спешить, но каждая минута дорога.
— Не совсем так, герр лейтенант. Не совсем так! — Он встал, прошелся несколько раз по кабинету, потом снова присел, всмотрелся в Штангера и спросил: — Вы офицер для специальных поручений у майора Завелли?
— Так точно.
— А сколько лет вы работаете в военной разведке?
— Десять.
— Это немалый стаж. А можно опросить, за что вас наградили Железным крестом? — поинтересовался эсэсовец и указал пальцем на его грудь.
— Прошу извинения, герр гауптштурмфюрер, но я хотел бы знать: я что, на допросе? — в свою очередь спросил Штангер, иронически взглянув прямо в глаза Лайсбергу.
Эсэсовец рассмеялся, отбросив назад свои густые русые волосы. Потом встал из-за стола, сел рядом со Штангером и сказал:
— Интересно, господин Штангер. Сколько бы раз я ни беседовал с вашими коллегами, всегда они мне задавали этот же вопрос. Не является ли это доказательством того, что каждый из вас имеет что-то на своей совести? — прищурил он глаза. — Однако ближе к делу. Вы мне нравитесь, господин Штангер…
— Спасибо, мне приятно это слышать, — отпарировал Штангер.
— Я познакомился с вашим замечательным прошлым. Знаю, за что вы получили Железный крест. А что бы вы сказали, если бы я предложил вам работать в разведке СС?
— Честно говоря, ваше предложение для меня так неожиданно…
— Я говорю вам это совершенно серьезно.
— Я сейчас не готов дать вам ответ. Я должен подумать…
— Вы член национал-социалистской партии?
— Нет, но по своим убеждениям я национал-социалист.
— Похвально. Видите ли… — Эсэсовец подбирал слова. — Абвер переживает старческий маразм. Назрела необходимость «освежить» его состав. Произошло то, что должно было случиться и что вы хорошо знаете. Многие ваши офицеры были только разведчиками, да и то плохими, но не многие из них были преданы фюреру и нашей идее. Это, конечно, к вам не относится. — И в подтверждение своих слов он театрально замахал руками. — Я хорошо познакомился с вашим прошлым и результатами вашей работы. Я практически знаю о вас все! — Лайсберг пронзил взглядом Штангера, а тот, в свою очередь, посмотрел ему прямо в глаза. — Вы столько лет работаете, хорошо знаете всех офицеров и майора Завелли. Буду с вами откровенен: не все здесь надежные… Отсюда просачиваются важные сведения к врагу… Так что любое ваше замечание об офицерах вашего Центра, любая тень подозрения будут для нас… очень ценными. Я думаю, мы понимаем друг друга, герр лейтенант?
Штангер закурил новую сигарету и, скользнув взглядом по начищенным сапогам эсэсовца, его мундиру, знакам различия и лицу, глубоко задумался.
— Я жду ответа, господин Штангер, — торопил его Лайсберг.
— Да-да, именно об этом я сейчас и думаю… Если быть совершенно откровенным, господин Лайсберг, я никогда об этом не думал. Хорошо или плохо я выполнял свои обязанности, но мне никогда не приходило в голову, что кто-то из офицеров мог быть изменником.
— Я вас понимаю. Товарищеская солидарность — дело серьезное, однако офицер разведки должен везде усматривать деятельность врага. Не все, с кем я здесь разговаривал, придерживаются такой же точки зрения, как и вы… — Лайсберг понизил голос и с многозначительным видом поднял палец. — Вы, как офицер по специальным поручениям, немало могли бы рассказать о Завелли, Фриватте, Хайдене и других…
— Герр гауптштурмфюрер, прошу мне верить, но действительно в этот момент мне не приходит в голову ничего такого, что могло бы вызвать подозрения относительно кого-нибудь из наших офицеров…
Эсэсовец не спускал с него глаз, лицо его помрачнело.
— Если я правильно понял, вы не принимаете моего предложения, — процедил он сквозь зубы. — А если я займусь и повнимательнее изучу некоторые проблемы, вернее, некоторые неясные вопросы, связанные лично с вами?