Сегодня его телеграмма была длиннее предыдущих, хотя он и старался избегать лишних слов, Штангер информировал Центр о перебросках гитлеровских войск на Восточный фронт, об аэродромах и гарнизонах в районе Белостока и в Белоруссии, о готовящемся наступлении, которому дали кодовое наименование «Цитадель». Штангера никогда не оставляла тревога, что служба радиопеленга противника может засечь его рацию и определить ее координаты.
Его корреспондент подтвердил прием телеграммы и передал шифровку. Записывать было очень трудно. Фонарик едва освещал листок бумаги, на который он записывал шифровку. Дождевая вода просачивалась сквозь накидку. Наконец все было окончено.
Разведчик замаскировал рацию и выбрался наружу. Дождь не прекращался ни на минуту. До Беловежа Штангер добрался уже во втором часу ночи. В комнате сбросил с себя насквозь промокшую одежду и, до костей продрогший от холода, забрался под одеяло. Расшифровка телеграммы не заняла много времени: «Добыть информацию о полигоне Червоны Бор. Разведать центры абвера в Белостоке и Бресте. С сегодняшнего дня приступить к осуществлению пункта "Q" нашего плана. Личная связь исключается. Для контактов пользоваться шифром № 6. Зашифрованные материалы передавать через тайники, согласованные раньше. Там же ждать ответ».
Штангер прочитал шифровку еще раз и сжег ее. Сон, несмотря на усталость, не приходил. Штангер лежал в постели, смотрел в оконный проем, вслушивался в монотонный шум дождя и думал о своей работе, о ее результатах: «Наконец у меня будет столь необходимая связь с Никором. Завтра-послезавтра он ознакомится с моими данными и нанесет удар. Он сделает то, что не смогу сделать я сам лично. Но я помогу ему… Обязательно помогу».
— Я проинформирую вас по следующему вопросу, — сказал майор Завелли, перебирая лежавшие перед ним листки бумаги. — Станция радиопеленга и перехвата три дня назад подслушала работавшую ночью рацию противника. В этом не было бы ничего чрезвычайного, если бы пеленг не показывал, что она работала рядом с нами.
Штангер весь превратился в слух.
— Передача началась в двадцать три пятьдесят. Текст телеграммы записан на магнитофонную ленту. Дешифровщики пытаются раскрыть ее шифр…
— Это радиостанция принадлежит партизанам? — спросил капитан Клаузер.
— Специалисты склонны думать, что это агентурная радиостанция, так как партизаны не пользуются таким шифром. Все офицеры должны сконцентрировать свои усилия на том, чтобы обнаружить и уничтожить вражескую рацию. Это приказ! Все свидетельствует о том, что в последнее время в нашем районе активизировалась работа шпионской рации…
Завелли долго разглагольствовал относительно того, какие оперативные меры необходимо предпринять, чтобы воспрепятствовать разведке противника. Он заверил, что в ближайшее время Центр получит в свое распоряжение автомашину, оборудованную пеленгационной аппаратурой для обнаружения агентурных и партизанских раций.
— Однако прибытие специальной группы пеленга, — уверял Завелли, — это лишь подготовка к другим, более важным мероприятиям, которые намечено осуществить в Беловежской пуще.
Штангер вышел с совещания, охваченный тревожными мыслями. То, что он услышал от Завелли, серьезно обеспокоило его. «О каких других оперативных мероприятиях идет речь? Что еще имел в виду Завелли, упомянув о каком-то таинственном объекте? На некоторое время мне нужно прекратить пользоваться рацией. Буду действовать через Хальку…»
На следующий день после совещания Штангер получил с утренней почтой письмо от Хелен. Вот уже больше недели от нее не было известий, поэтому он с нетерпением вскрыл конверт и быстро начал читать письмо. Хелен извинялась, что задержалась с ответом, и сообщала, что она приболела: простудилась, у нее грипп, и ей прописан постельный режим. Хелен просила навестить ее, так как она не в состоянии сама приехать в Беловеж…
Штангер прочитал письмо несколько раз и по условному знаку догадался, что за этими безобидными словами кроется другое, тайное содержание. День тянулся невыносимо медленно. Штангер едва дождался наступления ночи, когда он смог бы узнать скрытое содержание письма. Завелли на очередном совещании долго и нудно инструктировал офицеров, уверяя, что определенные оперативные меры, которые намечены на ближайшее время, обеспечат успех их работы, особенно по ликвидации агентурных раций большевиков.